Разбудил меня стук в дверь каюты:
— Корабль! Большой!
Я не сразу понял, зачем меня разбудили. Откуда в открытом море корабль?! Был искренне уверен, что, кроме моей марсильяны, там никто не шляется.
Оказалось, что сильно ошибался. Это был не просто большой корабль. Если пропорции перенести в двадцать первый век, то это был бы супертанкер класса ULCC (Ultra Large Crude Carrier) дедвейтом более триста двадцати тысяч тонн. Римский был длиной пятьдесят пять метров, шириной пятнадцать, осадкой семь и надводным бортом восемь. Дедвейт, как позже я подсчитал, составлял тысячу триста тонн. Главная мачта несла прямой парус, над которым были два треугольных топселя. В носовой части находилась короткая, наклоненная, дополнительная мачта, которая несла артемон. Благодаря парусам, корабль в полветра перемещался со скоростью узла два. Управлялся с помощью двух длинных рулевых весел с широкими лопастями, опущенные с кринолинов по одному с каждого борта. Работало на них по два человека. В кормовой части было что-то типа надстройки. Зерновозы сейчас называют корбитами.
Я знал, что еще с тех времен, когда я был перегрином Римской империи, «круглые» корабли шли из Александрии строго на север, до острова Кипр, визуально «уцепившись» за который, поворачивали на запад, на острова Родос и Крит, после чего к Мессинскому проливу, отделяющий Апеннины от Сицилии и дальше на порты западного побережья полуострова, в основном в Остию, через которую снабжается Рим, или вдоль Балканского полуострова на порты восточного побережья. За летнюю навигацию делали в среднем пару рейсов. Мессина сейчас под контролем вандалов, и я был уверен, что «круглые» суда ходят только на порты Адриатики. Может быть, судовладелец договорился с моими нынешними согражданами.
Само собой, мы взяли его на абордаж. Хозяин корбита настолько был уверен, что пираты не нападут или, даже если нападут, с нынешних галер на такой высокий надводный борт не заберутся, что сэкономил на охране. Их было всего пять человек, которые, как догадываюсь, выполняли свои обязанности только в порту, отгоняя мелких воришек. Еще было одиннадцать матросов, навклир и его помощник. После того, как один из охранников решил перерубить трос «кошки», зацепившейся за планширь, и получил от меня стрелу в грудь, остальные члены экипажа решили не подставляться, попрятались, кто где смог. Мои люди потом долго их выковыривали.
Кроме груза и хозяйских шестнадцати солидов у навклира, ничего ценного на судне не было. Я объявил экипажу приза, что по прибытии в Карфаген будут отпущены на свободу, чтобы без принуждения выполняли свои обязанности. После чего на корабль были переправлены несколько десятков пленников, благодаря чему стало возможно без проблем перемещаться по главной палубе марсильяны. Мы легли на курс зюйд-зюйд-вест, ветер норд-ост стал попутным, и захваченный корабль понесся к новому порту назначения самым полным ходом — узлов пять. На марсильяне пришлось опустить паруса на грот-мачте и бизани и взять рифы на фоке, чтобы не обгонять его.