Заведение было большое, в две комнаты. В первой, в которой отпускал вино хозяин заведения, стояли шесть длинных дубовых столов и лавки по обе их стороны, во второй, меньшей, где заправлял его сын — пять. Два пожилых раба разносили заказанное вино в щербатых и с отбитыми ручками кувшинах емкостью литра три и нехитрые закуски — хлеб, брынзу, сухофрукты — в щербатых тарелках. За каждую глиняную чашу, вмещавшую грамм триста, брали залог в нуммий, потому что воровство посуды в трактирах — первое по частоте развлечение в столице. Моя компания заняла два стола во второй комнате. Вскоре, потому что денег не жалел, моими друзьями стали и сидевшие в ней за остальными тремя столами. Щедрый — лучший друг любого халявщика. Кисловатый запах вина и гул большого количества голосов напомнил мне курсантские времена, когда мы сидели в пивной на улице Чичерина, ближней к нашему экипажу, и пили из пол-литровых толстостенных стеклянных бокалов «ёршик» — пиво с портвейном. Не хватало только ядреного табачного дыма, который плотными тучами висел почти над головами курсантов.
Под конец обеденного перерыва я напомнил Ролло Плеторию о Флавие Вандале.
— Не беспокойся, отделаем его так, что неделю будет лежать пластом! Эти чертовы венеты сегодня заслужили наказание! — пообещал прасинский стасиот.
— Было бы хорошо выбить ему оба глаза, чтобы не заглядывался на чужих баб, — подсказал я.
— Это как получится, — сказал Ролло Плеторий.
— Если получится, за каждый глаз заплачу по пять солидов, — предложил я.
— Ты это серьезно?! — не поверил он.
— Серьезней не бывает! Последнее отдам, чтобы отомстить ему! — тоном обиженного рогоносца произнес я. — Выбьешь один глаз — получишь три солида, а за оба — десять.
— Видать, сильно он тебя допек! — насмешливо воскликнул Ролло Плеторий, а потом хрипло крикнул сокувшинникам: — После ристалищ надерем задницы венетам?!
— Да! — хором откликнулись все, кто сидел в обеих комнатах трактира.
Во второй половине дня было еще двенадцать забегов. Все это время я продолжал угощать своих «друзей», которые заняли места рядом, вытеснив тех, кто сидел там раньше. Вино покупал у торговцев, которые постоянно ходили между рядами.
Оставшись без основного возницы, прасины проиграли. Болельщики из этой димы не стали смотреть, как император вручит венетскому вознице-победителю либру (фунт, из которого получалось семьдесят две монеты) солидов и лавровый венок, потянулись на выход. Мои «друзья» тоже потопали к выходу. Настроение у всех было боевое.
Возле главных ворот стояли по краям площади торговцы всякой всячиной, в основном едой, и готовились к представлению акробаты, шуты и мимы, но не те, что выступали на арене. Там, видимо, были избранные, а здесь всякая шваль. Прасины скучковались справа от входа. У многих в руках появились дубинки и камни. Я хотел встать рядом с Ролло Плеторием, но он посоветовал мне занять место в последнем ряду. Мол, меня не все знают, могут зашибить по ошибке. Подозреваю, что опасался, что меня вырубят и обшмонают до того, как вручу ему плату за выполненное дело.