Я был на левом фланге в седьмой шеренге и ближе к фаланге в надежде, что в этом месте до меня дело дойдет не скоро, если вообще дойдет. Все оказалось с точностью до наоборот. Сперва Эдекон повел нас вперед, а потом повернул вправо для удара в правый фланг клину. Глупо бросать конницу на стену щитов, если нет длинных тяжелых копий. Обычно пехотинцы еще и бьют мечами и копьями по щитам, пугая лошадей, которые останавливаются метров за десять и, за редчайшим исключением, отказываются скакать на погибель. В данном случае сплошной стены не было. В классической древнегреческой фаланге на правом фланге стояли левши, которые держали щит в правой руке, а копье в левой и могли защищаться. Здесь же был, так сказать, германский вариант с правшами, которым, чтобы закрыться щитом, приходилось вываливаться из строя. Подобные действия не были отработаны, поэтому нам представилась возможность без особой сложности врезаться во вражеский клин. Я влетел между двумя педами, которые повернулись к нам лицом и оказались впереди строя, ударил правого пикой в голову. Не заметил, пробил шлем или нет, но удар ему явно сбил, чем помог своему соратнику, скакавшему справа. После чего я отбросил пику, потому что в ближнем бою не так удобна, как сабля, которую вытянул из ножен. Дальше сек тех, кто справа, проталкивая коня вперед. Те, кто слева, кололи меня по щиту, шлему, доспеху, особенно по поножам. Чем именно, не видел, щит мешал, но серьезную рану так никто и не нанес. Может быть, все-таки смогли бы, если бы римляне не дрогнули и не начали разбегаться. Пространство перед тобой как бы растягивается, отдаляя вражеских воинов друг от друга, а затем сперва дальние, а потом и ближние поворачиваются спиной к тебе и бегут, стремительно набирая скорость. Обычно я не гоняюсь за драпающими, но на этот раз, наверное, накопилось раздражение из-за частых ударов по доспехам, поэтому долго скакал и рубил всех подряд, пока не добрался до кладки из камней, ограждавшей поле с клубками сухой бобовой ботвы, которую не сожгли, наверное, из-за приближения нашей армии. На обратном пути попробовал найти свою пику. Как в воду канула. Взял вместо нее два копья с ланцетовидными наконечниками, чтобы переделать их в пики. Мне не нужны режущие свойства ланцетовидного наконечника, только колющие крепкого граненого, способного пробить доспех. Заодно снял с грязной шеи убитого педа толстую серебряную цепь, на которой висел обычный плоский прямоугольный камень с высеченной на нем руной — двумя прямыми углами, которые пересекались, образуя в центре ромб. Позже германец из моего отряда объяснит, что данная руна обозначает везение, удачу. Я отдал ему этот камень, чтобы меня не постигла та же удача, что и предыдущего владельца.