Последнюю фразу он произнес одновременно с кронпринцем. Какое-то время они мерялись взглядами. Лион отметил, что прическа и одежда друга далеки от идеала: кожаная жилетка нараспашку поверх белой рубашки точно не могла назваться праздничным облачением, а взъерошенные пепельные волосы неаккуратно торчали в разные стороны.
— Начинайте, Ваше Высочество, — вздохнув, проговорил Лион, и серые глаза наследного принца возбужденно заблестели.
— Отец вознамерился меня женить! — выдал он.
— Прекрасная новость, поздравляю, — ухмыльнулся Лион. — Давно пора. Кто счастливица?
Эдгар пепелил друга недовольным взглядом, всем своим видом давая понять, что рассчитывал на иную реакцию.
— Ведешь себя как ребенок! — вздохнул Лион. — Очевидно, что однажды это должно было произойти.
— Я надеялся жениться по любви! — выпалил Эдгар и, сложив руки на груди, уселся на перевернутое деревянное ведро. — Ну или хотя бы на симпатичной принцессе с приличным характером.
— Симпатичные принцессы с приличным характером — сказки для маленьких наивных принцев, — Лион уселся рядом на соседнее ведро. — Уверен, Его Величество выбрал для тебя прекрасную партию.
— Леди В-прошлой-жизни-я-была-трехъярусным-тортом! Лошадка в золотой попоне! Жаба в зеленом платье!!! Это, по-твоему, прекрасная партия?
— Оу, — брови Лиона непроизвольно поползли вверх. — Действительно проблема. Все из-за денег ее отца?
Когда на чаепитии он говорил Марго, что леди Питир может стать следующей королевой Корнуэльса, он и подумать не мог, что угроза вполне реальна.
— Всех причин я не знаю, — принц мотнул головой, избавляясь от упавшей на глаза пряди волос. — Меня поставили перед фактом, пообещав, что я смогу строить «сердечные дела», как мне угодно — лишь бы хотя бы один наследник принадлежал законной супруге.
— Звучит обнадеживающе, — проговорил Лион, рассуждая, что такого должен был пообещать отец леди Питир, чтобы пристроить дочь так высоко.
— Ты в своем уме? — процедил Эдгар. — Да как с ней вообще можно провести ночь? И измены… Ты знаешь мое отношение к связям на стороне!
Лион знал. Ее Величество королева Иллона Корнуэльская, мать Эдгара, потеряла здоровье, пытаясь бороться с похождениями любвеобильного супруга. Глядя на мучения горячо любимой матушки, кронпринц твердо для себя решил — какой бы ни оказалась его будущая супруга, он ни за что не унизит ее изменой. Потому само предложение отца завести фаворитку, казалось Эдгару неприемлемым.
Когда во времена их учебы в Академии Лион посмеивался над очередным увлечением принца, тот отмахивался, пеняя на то, что пока он не женат, можно позволить себе самый изысканный десерт, ведь после свадьбы придется перейти исключительно на хлеб и воду.