Элис не хотела продолжать бессмысленный спор. Что бы она ни сказала, Калиста останется при своем мнении. Подруга искренне верила этому пугающему мужчине и не видела того, что видела Элис. Она накрепко привязалась к Азефу и не хотела признавать, что объект ее обожания имеет и темную сторону.

«В том нет ее вины», — напомнила себе Элис, принимая руку Калисты. Связь, что крепла годами, не разрушится парочкой обвинений, брошенных сгоряча. Но как же хотелось разом вывалить все, что она знала! Про жуткое колдовство Азефа, пропитанный ядом шепот, липкие прикосновения. Ведь нет ничего благородного в том, чтобы жертвовать чужими жизнями, превращая людей в расходный материал для достижения собственных целей.

— Когда ты не прошла испытание, — проговорила Калиста, лишь только Элис оказалась на ногах, — он примчался из академии и пытался разрешить это недоразумение. А когда предыдущий Глава отказал ему, научил меня, как помочь тебе время от времени выбираться из заточения. Он всегда за тобой присматривал, но ни разу не попросил ничего взамен. Да что там — ты даже не догадывалась о его существовании до недавнего времени!

Калиста явно пыталась расположить Элис к Азефу, но эффект получился противоположным: холодные иголки отвращения прошили позвоночник от самой шеи. Он следил за ней так долго! То, в чем Калиста рассмотрела любовь, для Элис выглядело настоящим помешательством. Черта с два он помогал из сострадания или из добрых побуждений! Раз Азеф опекал Элис, значит ему что-то от нее было нужно.

Элис взглянула вперед: в конце дорожки уже просматривались силуэты белоснежных колонн храма богини. Раньше они казались ей изящными и легкими, но сейчас, надкусанные ночными тенями, вызывали ассоциации с белеющими костями великана. Пристанище покоя и справедливости сейчас не заставляло сердце трепетать, как в былые времена. Элис знала: там находится источник богини — самое большое из всех существующих скоплений магии. Тот самый, который в ответственный момент отказался принимать ее силу.

Как бы там ни было, Элис собиралась воспользоваться странной щедростью Азефа и, взяв столько магии, сколько сможет, вернуться к Лиону. Чтобы помочь сломать ненавистный купол, освободить ведьм, а потом разнести Башню по камешкам.

Поднявшись по ступеням к главному входу в храм, Элис на миг замерла, рассматривая изображенную на всю стену богиню. Ее глаза казались такими добрыми и участливыми! Знала ли она, как обошлись с ее дочерями? Почему не вступилась за них?

Вздохнув, Элис последовала за Калистой, которая не стала дожидаться подругу — распахнув дверь, сразу шагнула внутрь. Едва рыжая ведьма переступила порог святилища, глаза ее удивленно расширились. Привычный мягкий свет свечей у подножия огромной, в три человеческих роста, каменной статуи богини смешивался с ярким, магическим, исходящим из купели источника. Слепящие всполохи ровными дугами спускались на пол, растворяясь в нем золотыми искрами.