— Держи, — он протянул ей пестрый кулек с орешками.
Элис забрала угощение и, развернув хрустящую обертку, принюхалась. Осторожно подхватив двумя пальцами золотистый орешек в карамельной глазури, отправила его в рот и, пожевав, заметно оживилась.
— Вкусно, — похвалила она, и, достав еще один орешек, протянула его Лиону. — Попробуй.
Лион миллион раз пробовал орешки в карамели — на любом гулянии их продавали на каждом углу, — но он готов был поклясться на священном камне Богини, что тот, который он, наклонившись, забрал губами прямо из рук опешившей от его наглости Элис, был совершенно особенным, неповторимо сладким.
Судя по вспыхнувшим румянцем щекам ведьмы и ее обескураженному виду, действие эля сошло на нет. Теперь она вряд ли снова назовет его самым прекрасным и сильным мужчиной на свете, не скажет, какие красивые у него глаза.
— Действительно вкусно, — усмехнулся Лион. Однако не решился просить добавки, побоявшись, что Элис попросту сиганет за борт от внезапно накатившего смущения — с нее станется.
Однако вопреки его ожиданиям, растерянность ведьмы длилась недолго. Словно забыв о его существовании, она сосредоточилась на орешках, один за другим отправляя их в рот. Ее невнимание отчего-то не оставило Лиона равнодушным. Именно сейчас, когда они были так близко, сидя в лодке для влюбленных, и за ними не следили две пары зорких рыцарских глаз, она решила игнорировать его неприкрытые заигрывания.
Лион не сомневался, что нравится ей, — спасибо имбирному элю и невнимательной подавальщице. Раз так, почему она вдруг нахмурилась, не желая даже смотреть в его сторону?
— Ты сердишься? — осенила Лиона совершенно невероятная догадка.
Элис промолчала, упрямо поджав губы. Значит, он не ошибся.
— И почему? — допытывался Лион, не в силах смириться с новой реальностью, в которой он вдруг лишился божественного ореола в глазах ведьмы. Ведь он не сделал ей ничего плохого!
— Кто это был? — Элис отложила в сторону орешки и наконец удостоила Лиона взглядом, который ему совершенно не понравился. В нем полыхало негодование.
— Орден Отступниц, — честно признался Лион.
Элис усмехнулась.
— Крепкие же, оказывается, эти отступницы! — заметила она. — А нам говорили, что все они — ведьмы, которые перешли на темную сторону! Вот, оказывается, как темная сторона меняет хрупких женщин!
— А нам говорили, что ведьму создают уже в том виде, в каком она попадает в дом хозяев, — парировал Лион. Не сдержался — задел тему, о которой хотел поговорить не сегодня.
— Что? — ее голос дрогнул, лишившись воинственности. — Нет же, мы растем, как обычные люди… Выходит, в Ордене состоят не только ведьмы?