Но не беда: я и это учёл, предусмотрев дополнительные свободные пазы расширений, и уже вскоре после проведенного опыта вернулся в кузню, чтобы изготовить ещё два чипа. На этот раз я использовал те же аметисты, что и для первой платы, но зачаровал их на другие параметры: один — на «интеллект »+1', второй — на «восприятие »+2'. Идея была проста: почему бы не попробовать усилить машинный интеллект и восприятие, как я уже делал с людьми? Конечно, интеллект бронзовой машины — это не то же самое, что интеллект человека или даже собаки, наверное, но магия, как я уже успел убедиться, работает не с биологическими процессами, а с концепциями. «Интеллект» для артефакта — это способность обрабатывать информацию, запоминать последовательности, принимать простые решения на основе заложенных алгоритмов. По крайней мере, так я себе это представлял, когда вставлял аметистовые чипы в свободные пазы и захлопывал бронзовую крышку «капота».

И вот, в ходе череды проб и ошибок: долгой, изнурительной череды, растянувшейся на целый день и включившей в себя, наверное, десятка три попыток, я наконец смог заставить его запомнить последние проделанные действия. Это случилось ближе к вечеру, когда «солнце» уже клонилось к закату, а я, усталый до дрожи в коленях, стоял посреди вспаханной полосы и наблюдал, как мой «Плуг Мк. 2» (более пухлый собрат первой модели, катящийся в оранжевых лучах гаснущего кристалла) повторяет одну и ту же операцию раз за разом. Сначала я вручную провёл его вдоль поля: «вперёд», «стоп», «разворот», показывая, что конкретно я имею в виду под разворотом. Он прошёл полосу, остановился, развернулся. Затем я произнёс команду, которую репетировал мысленно уже несколько часов: «Повтори последнее действие пять раз». И он повторил. Медленно, неуклюже, с лёгким скрежетом в одной из опор (надо будет смазать шарниры), он прочертил первую борозду, развернулся, прочертил вторую, снова развернулся и так пять раз подряд, без единой ошибки, без единой заминки. Я стоял и смотрел на это, и в груди у меня разливалось чувство: смесь гордости, удивления и какого-то детского восторга. Моя машина работала. Моя машина была умной: настолько умной, насколько это вообще пока возможно для куска палена с бронзой внутри и сталью снаружи.

Заработало. Теперь робот мог запомнить действие и повторить его — это был огромный шаг вперёд по сравнению с первой версией, которая требовала постоянного контроля. Я попробовал пойти дальше: объяснить ему, что то, что он делает, называется «вспашка». Я произносил это слово медленно, с расстановкой, сопровождая его жестом в сторону вспаханной полосы: «Вспашка. Это — вспашка. Запомни: вспашка — это когда ты роешь землю плугом». Маг. бот стоял, чуть подрагивая от работы магического ядра, и его глаза-щели мерцали в такт моим словам. Он явно пытался обработать информацию: я почти физически ощущал, как внутри его деревянного черепа (если можно так выразиться) происходит какая-то сложная, магическая работа, но в итоге он просто развернулся и прочертил ещё одну борозду уже привычной ему длинны. Похоже, концепция «вспашки» как абстрактного понятия была для него слишком сложна. Но не беда, этого уже было достаточно для моих текущих целей, а дальше в ходе новых изысканий будут и новые открытия, и новые модели маг. ботов. А у этого малыша пока была новая задача, вспахать ещё раз поле, оставленное его предшественником. Необходимо было смешать землю со всем удобрениями, раскинутым ребятами, и приступить к вспашке новых участков.