Глава 6 Ваятель I
С новыми стихийными золотыми кольцами, а также новыми знаниями от перечитанных книжек магии, что я брал у Элиаса на дом каждый раз, когда возвращался из библиотеки, я начал магическую практику по вечерам во дворе своей кузни или у пруда. Библиотека Элиаса была настоящей сокровищницей: старые фолианты в потёртых кожаных переплётах пахли пылью и временем, а страницы, исписанные убористым почерком давно ушедших магов, хранили секреты, до которых мне ещё предстояло дорасти. Каждый раз, когда я возвращал ему одну книгу, он протягивал мне другую, и я с жадностью проглатывал её за один краткий миг перед сном, сидя у себя в комнате при свете масляной лампы. Аня уже привыкла, что я допоздна засиживаюсь над схемами и формулами, и иногда приносила мне кружку горячего отвара из трав, который она научилась заваривать у соседки. Я читал про стихийные взаимодействия, про то, как маги древности умели сплетать потоки разных элементов в единое заклинание, про ошибки, которые стоили им жизни, и про открытия, которые потом записывались в эти самые книги.
Во врем моей практики же теперь это были не поднятые в воздух камешки, а целые лопаты земли, спрессованные в огромный валун, не водяные рыбки, а хищные щуки с угрями, не ветряные ножики, а настоящие серпы, не маленькие сосульки с паром, а настоящие ледяные стрелы с паровыми шарами. Двор кузни превратился в полигон: я чертил мелом на каменных плитах круги и руны, также пробуя усилить свои заклинания, и по вечерам, когда работа заканчивалась, я выходил на середину и начинал творить. Лопаты земли взлетали из-под ног, как надгробные плиты, вырванные из могил неведомой силой, и я заставлял их вращаться вокруг себя, создавая каменный вихрь. Потом я уплотнял их в шар размером с голову и швырял в бедный пенёк, где уже красовалась приличная выбоина. Водяные щуки, которых я лепил из прудовой воды, были почти живыми: они извивались в воздухе, разевали прозрачные пасти и бросались на воображаемого врага, разбиваясь о камни тысячами брызг. Угри, длинные и гибкие, как хлысты, обвивали столбы и сжимались, оставляя на дереве мокрые спирали. Ветряные серпы рассекали воздух с тонким свистом, и я научился запускать их по дуге. А ледяные стрелы с паровыми шарами были моей гордостью: я замораживал воду в тонкие иглы, покрытые инеем, и окружал их облачками горячего пара по сути соблюдая температурный баланс, ведь темло при замораживании все равно куда-то надо было девать. Стрелы вонзались в землю, а пар обжигал траву на ней, и та сворачивалась в чёрные трубочки, а затем пар сталкивался со льдом порождал густое облако ещё большего количества пара, но уже менее горячего.