В общем, завтра я начну думать над другими своими изысканиями, а сегодня я просто позволю себе немного гордости. И пусть артефакт этот был далёк от идеала, он был моим: от первого до последнего колечка.
Глава 10 Энергия
После того как я осознал всю мощь и ограничения своей новой кольчуги, меня захлестнула волна практического энтузиазма. Теоретические изыскания — это прекрасно, но магия, как и кузнечное дело, познаётся в труде, в мозолях и в бесконечных попытках. Моим следующим проектом, который должен был обеспечить энергией все мои будущие эксперименты и, возможно, всю кузню, стало создание целой череды селенитовых аккумуляторов. Я решил, что пора переходить от штучных прототипов к серийному производству, и начал штамповать их почти каждый день, словно одержимый.
Первые три селенитовые батареи, которые я создал ранее, были круглыми. Они работали, но меня не устраивала их форма. Круглые предметы плохо стыкуются друг с другом, между ними остаётся пустое пространство, а мне хотелось максимально эффективно использовать каждый кубический сантиметр моей мастерской. Поэтому, начиная с четвёртой батареи, я решил делать их строго квадратными. Размером они выходили примерно двадцать сантиметров в высоту и пятнадцать в ширину и длину — такие аккуратные, увесистые брикеты, которые можно было ставить вплотную друг к другу, словно кирпичи в кладке. Пускай первые три прототипа и были круглыми, но на то они и прототипы: я не жалел о потраченном времени, ведь именно на них я отточил технологию.
Процесс изготовления каждой батареи был многоступенчатым и требовал всей моей концентрации. Я начинал с того, что отбирал крупные куски селенита. Селенит — минерал мягкий, слоистый, с перламутровым блеском на свежих сколах, и работать с ним нужно было аккуратно, чтобы не раскрошить. С помощью своего дара я придавал каждому куску почти идеальную прямоугольную форму, стачивая всё лишнее в мелкую белую пыль, которая оседала на моём верстаке, делая его похожим на заснеженное поле. Затем я создавал бронзовый корпус: тонкие пластины, спаянные магией по углам в идеально ровный параллелепипед. Внутрь этого корпуса я вставлял селенитовый сердечник. Сверху я закрывал батарею бронзовой же крышкой, на которой гравировал свой личный знак: маленькую подкову с языком пламени внутри, символ «Алой Подковы».
Благодаря прямоугольной форме мне удалось вместить внутрь чуть больше бежевого селенита, чем в круглые прототипы. Если раньше каждый аккумулятор хранил плюс-минус тысячу единиц маны, то теперь, когда я проверил первую же квадратную батарею своим «Аметистовым Оком», цифра уверенно приблизилась к тысяче двумстам пятидесяти единицам. Это было значительное увеличение: почти на четверть! Я помню, как стоял тогда в мастерской, перемазанный селенитовой пылью, и глупо улыбался, глядя на мерцающие в линзе числа. Каждая такая батарея была как маленькая победа, и я чувствовал себя не просто кузнецом, а настоящим инженером-изобретателем.