Сейчас же, уже ожидая худшего, я тяжело вздохнул и приступил к измерению всей кольчуги целиком. С тяжёлым сердцем я навёл лупу на уже собранный доспех, который висел на манекене, как немой укор. Цифра, которая проявилась перед моими глазами, заставила меня выругаться в голос: «4591». Падение было более чем на половину! Из десяти тысяч единиц, которые я так кропотливо вливал в каждое колечко, в общей системе осталось меньше пяти тысяч. Я сел на табурет и уставился в пол. Это было ужасно. Я чувствовал себя так, словно выкопал колодец, но добрался лишь до мутной жижи, а не до чистой воды.

Однако, поразмыслив немного, я понял, что не всё так плохо. Четыре с половиной тысячи единиц маны — это всё равно были колоссальные цифры для такого юного мага, как я. Мой естественный запас внутреннего духа, даже после всей практики, всех выпитых зелий и истощённых селенитовых батарей, колебался в пределах двух-трёх сотен единиц. Я мог только гадать, сколько маны было у архимагесы Терезы — возможно, несколько тысяч? Но для меня, простого кузнеца-артефактора, который ещё год назад даже не знал, что у него есть подобный дар, четыре тысячи были почти запредельной величиной. С такой батареей я мог позволить себе куда более мощные зачарования, не опасаясь выдохнуться на полпути. Мог экспериментировать с более сложными артефактами, материалами и изделиями, немного отвязывая себя на время от стационарного накопителя. Это была частичка свободы.

И всё же меня не оставляла мысль о том, как уменьшить потери. Я вспомнил о своих экспериментах с камнями и о том, что адуляры показали себя явными фаворитами в гонке мановых резервуаров. Что, если добавить их в кольчугу не как часть зачарования, а как своего рода стабилизаторы? Я уже поступал подобным образом в предыдущих версиях кольчуг с яшмами. Сейчас я также не собирался вплетать их в общую магическую сеть своим даром (помечать), тем более, что уже было поздно для этого: в данный момент они должны были работать как уравнители и предохранители, спокойно пропуская через себя ману тысяч колец и сглаживая ту самую разрушительную интерференцию.

У меня как раз оставалось шесть обычных небольших адуляров. Это были голубовато-белые кабошоны размером с ноготь большого пальца, каждый из которых, казалось, излучал собственное внутреннее сияние, даже без магической подпитки. Я вставил их в кольчугу в шесть стратегически важных точках: на груди, на спине и на каждом плече, а пятый — в пупок, шестой — в поясницу. Для этого я немного деформировал своей магией несколько бронзовых колец превратив в специальные гнёзда из того же металла, которые удерживали камни на месте. Повторюсь: я не стал зачаровывать сами камни, они должны были работать пассивно, как громоотводы, принимая на себя излишки магических потоков и равномерно распределяя их по всей структуре, а также сработать в качестве предохранителей, в случае перегрузки системы.