Одет он был в простую, но явно подогнанную под его нечеловеческую фигуру одежду: кожаный нагрудник, укреплённый бронзовыми заклёпками по краям, и такие же кожаные поножи, что защищали его мощные, слегка согнутые в коленях ноги. Ступни его были босы, и на них виднелись длинные, загнутые когти, что оставляли на глиняном полу кузни неглубокие царапины при каждом шаге. В правой руке он держал одноручную дубинку — грубое, но внушительное оружие, вырезанное из цельного куска какого-то тёмного, почти чёрного дерева, с утяжелённым навершием, в которое были вбиты бронзовые болты. Левую же его руку прикрывал щит — круглый, из толстой, многократно проклёпанной кожи, с бронзовым умбоном в центре, на котором была выгравирована какая-то грубая эмблема (горящая подкова). Ящер не рычал, не скалился, как людоволк; он просто стоял, чуть покачиваясь с пятки на носок, и его тяжёлое, хриплое дыхание вырывалось из ноздрей облачками пара в прохладном воздухе кузни.
— Да ужж, зажждалисссь мы вассс, — произнёс ящер, и его голос оказался неожиданно высоким для такого массивного существа: свистящий, с лёгким шипением, но при этом чёткий и хорошо поставленный, словно он долго учился говорить на общем языке. — Ещщё бы немного, и я бы усснул сстоя. А это, ззнаете ли, неудобно — колени ззатекают.
Глава 13 Незваные гости II
Примерно за час до полуночи, когда я уже собирался гасить свечу и заваливаться спать, дверь в мою каморку распахнулась без стука. В проёме стояла Сил. Её тонкая фигурка, обычно скрадывающаяся в тенях с грацией домашней кошки, сейчас была напряжена до предела: плечи расправлены, хвост метался из стороны в сторону резкими, нервными рывками, а чёрные ушки на макушке стояли торчком и мелко подрагивали, словно локаторы, улавливающие далёкий, едва слышимый звук. Но больше всего меня поразили её глаза: эти огромные, золотистые, с вертикальными зрачками глаза, которые сейчас горели в полумраке комнаты, как два раскалённых уголька. В них плескалась тревога, смешанная со странным, почти охотничьим возбуждением.
— Хозяин! — выдохнула она шёпотом, но таким напряжённым и звенящим, что он подействовал на меня лучше любого крика. — Там, у нас, на опушке… четверо. Прячутся. Я их учуяла.
Я тут же сбросил остатки сонливости, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Сон подождёт. Я сел на кровати, жестом приглашая её продолжать и одновременно призывая говорить тише.
— Четверо, — повторила она, чуть прикрыв глаза, словно припоминая каждую деталь. — Трое пахнут… по-разному. Сталь, пот, старая кожа, дым от костра. Но четвёртый запах… — её носик сморщился, а верхняя губа чуть приподнялась, обнажая кончики острых клычков, — четвёртый я знаю. Этот запах был у нас сегодня днём. В кузне. Женщина. Пахнет сухими травами, немного маслом, и ещё… сладковато. Так пахнут духи, резкие. Она стояла у прилавка, долго, задавала вопросы хозяйке.