Этого было достаточно. Я уже натягивал сапоги обратно, а в голове у меня щёлкали шестерёнки, выстраиваясь в чёткую логическую цепь. Дневная посетительница, которая ничего не купила, но проявила излишнее, болезненное любопытство к делам нашей кузни: и вот она же, глубокой ночью, крадётся к нашему хутору в компании трёх вооружённых спутников. Я слишком хорошо знал, что именно могло их интересовать. Перстни. Мои перстни, слухи о которых уже давно начали расползаться далеко за пределы Аргониса, как круги по воде от брошенного камня. Или, возможно, сам «Клинок Агнбера», который я так эффектно продемонстрировал на фестивале. А может, и то, и другое и всё сразу.

— Молодец, Сил, — сказал я, и кошкодевочка, погладив её по макушке.

Она, поймав мой серьёзный, сосредоточенный взгляд, едва заметно порозовела от гордости, хотя её хвост продолжал нервно хлестать воздух.

— А теперь: за мной.

Мы выскользнули в общий коридор, где было темно и пахло старым деревом и сушёными травами, что Аня развешивала по стенам для защиты от моли. Я подошёл к её двери и постучал. Она открыла почти сразу, и я понял, что она тоже не спала: её длинные светло-русые волосы были заплетены в свободную косу.

— Аня, — начал я без предисловий, — помнишь женщину, что заходила сегодня днём? Задавала много вопросов, но ничего не купила?

Аня нахмурилась, припоминая. Её брови (тонкие, светлые, почти невидимые в тусклом свете) сошлись к переносице.

— Да, припоминаю, — ответила она. — Высокая такая, в тёмно-зелёном плаще с капюшоном, хотя капюшон она сняла, когда зашла. Спрашивала, сколько у нас мастеров, кто именно работает, откуда материалы берём, не работаем ли мы с какими-то особыми заказами… Я сначала пыталась ей вежливо отвечать, но после сказала, что это коммерческая тайна, и она как-то сразу скисла. Потопталась ещё немного, посмотрела на полки, на вывеску и ушла. Даже не попрощалась.

— Вот она сейчас и вернулась, — сказал я, и Аня непонимающе уставилась на меня. — С ней ещё трое. Сил их учуяла на опушке, у самой границы нашего участка. Прячутся. Ясное дело, с добрыми намерениями в такое время не приходят. Это по наши души, Аня. Скорее всего: за перстнями или за клинком, или ещё чем ценным.

Я ожидал страха, но вместо этого в глазах Ани зажегся холодный, решительный огонёк. Она коротко кивнула.

— Что мне делать?

— Оставайся в доме со Скарлетт, — сказал я. — Свечи погаси, огонь в очаге не разжигай, сидите тихо, как мыши. Лук держи наготове. Если увидишь, что кто-то ломится в дом — стреляй без предупреждения. Но в кузню не суйся, там будем мы. Если увидишь огни или услышишь шум из кузни — можешь подойти ближе, но только на безопасное расстояние. Если кто-то побежит наружу и окажется в зоне твоего выстрела — действуй. Но в рукопашную не лезь ни в коем случае. Ты поняла?