Я направил жезл на тигель, и раскалённая бронза послушно поднялась в воздух, как ручная змея. Процесс пошел значительно мягче, бронзовое кольцо легко ваялось в нужную мне форму почти без изъянов, а стихии легче переключались между собой и дополняли друг друга, процесс стал плавным и согласованным. Жезл в моей руке слегка вибрировал, передавая мне ощущение металла: я чувствовал его температуру, его готовность изгибаться, его внутреннее сопротивление. Я больше не метался между стихиями: жезл сам распределял потоки, смешивая жар и воду для текучести, добавляя землю для стабильности, а хлад включался точно в нужный момент, когда я мысленно давал команду. Кольцо рождалось прямо на моих глазах: тонкая нить металла свивалась в спираль, спираль уплотнялась, края сглаживались, и вот уже передо мной висело в воздухе ровное кольцо, поблёскивающее медным блеском.
Конечно мана уходила ручьями, но сам опыт был потрясающим: прямо в воздухе из нитей раскалённого металла появлялось бронзовое кольцо идеальной формы и нужного размера, и даже когда оно почти остывало, я все равно, немного напрягшись, мог изменять и вытягивать её форму, к примеру, сделав печатку в виде ящерицы. Ящерица получилась на удивление детальной: я разглядел крошечные лапки, хвост, закрученный спиралью, и даже бугорки на спине, имитирующие чешую. Когда кольцо окончательно остыло, я взял его в руки и долго рассматривал. Оно было тёплым, но не обжигало, и я надел его на мизинец: кольцо село как влитое. Я не мог сдержать улыбки. Это было началом чего-то нового, и я уже представлял, какие ещё вещи смогу создать с помощью этого жезла. Может быть, когда-нибудь я смогу ковать мечи или доспехи одной лишь магией, без горна и молота. Но пока что я просто стоял в своей кузне, держа в одной руке жезл, а в другой — бронзовое колечко с ящерицей, и чувствовал, что дорога передо мной открывается всё шире.
Глава 7 Ваятель II
Вдохновение, охватившее меня после успеха с первым жезлом, не отпускало ни на минуту. Я чувствовал, что нащупал нечто грандиозное, и жажда творчества буквально сжигала меня изнутри. Всю ночь после создания Мк. I я провёл без сна: сидел в кузне при свете масляных ламп, перечитывал заметки из «Созвездий силы» Барнибия Галла и чертил новые схемы на клочках бумаги, которые потом разбрасывал по верстаку. Аня заглянула ко мне под утро, закутанная в шаль, и покачала головой, увидев мой лихорадочный блеск в глазах. Она ничего не сказала, только поставила рядом кружку с травяным отваром и ушла, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием фитиля. Аэрон спал, свернувшись клубком у порога (теперь мы не держали его в вольере или дома), а Сил, верная своей привычке, наблюдала за мной с балки под потолком (с новым многослойным нахвостником она стала ещё проворнее), её золотые глаза мерцали в темноте, как два маленьких фонарика. Я же всё чертил и чертил, представляя, как можно усилить эффект, как заставить стихии резонировать ещё мощнее, как объединить их в единый поток, который будет подчиняться малейшему движению моей мысли. Идея следующего шага оформилась к рассвету: если маленькая палочка способна на такое, то что будет, если увеличить её размер и добавить больше золота либо серебра и камней?