И вот, когда «Копарь Мк. 1» был готов и я, держа его в руках, чувствовал, как он резонирует с моим золотым перстнем, меня вдруг посетила интересная мысль. Я ведь потратил на этот посох довольно много бронзы: около полкилограмма бронзы, не считая яшм. И что я получил в итоге? Один артефакт с бонусом «+12» к конкретному аспекту магии земли. Неплохо, конечно. Но что, если бы я использовал те же два с полкило бронзы для создания не одного посоха, а, скажем, тридцати бронзовых перстней? Каждый перстень весит примерно пятнадцать грамм, так что материала хватило бы даже с запасом. Тридцать перстней, каждый зачарован на «понимание магии земли +1». Тридцать отдельных артефактов, каждый из которых даёт небольшой, но гарантированный бонус и штраф за ношение множества одинаковых артефактов. Ну, на тридцати перстнях он был бы, конечно, значительным: но, вероятно, не больше пятидесяти процентов. Но даже с учётом этого, совокупный бонус от тридцати колец «+1» был бы всё равно выше, чем «+12» от одного посоха. Даже если штраф снизит эффективность каждого кольца вдвое, тридцать толстых колец дадут суммарно «+15». Это было фундаментальное правило магического ремесла, которое я только что открыл для себя эмпирическим путём.
Моя бронзовая кольчуга! Я ведь склепал её из тысяч мелких бронзовых колец, каждое из которых было самостоятельным элементом. Она, состоящая из множества отдельных колец, получается, сейчас давала гораздо больший суммарный эффект, чем потенциально мог быть дать цельный зачарованный нагрудник или латы из того же количества металла. Выходит, что мои старания/страдания по ваянию и зачарованию каждого отдельного колечка не были напрасны:
«Хорошая новость, впрочем, опять же, довольно логичная, если задуматься…»
Примерный внешний вид и демонстрация работы артефакта «Копарь Мк. 1»
Глава 26 Мастерство
Я давно заметил, что мои подмастерья, каждый из них, тянутся к чему-то своему, помимо основной работы в кузне. Это проявлялось по-разному, в мелочах, в том, как они проводили свободное время, когда думали, что никто на них не смотрит. Гракх, наш зелёный людоящер, мог часами стоять у горна, просто наблюдая за тем, как пляшет пламя, как металл нагревается до вишнёво-красного, а потом до ослепительно-жёлтого свечения, как он дышит, расширяясь и сжимаясь от жара. Он часто задерживался после окончания рабочего дня, когда мы с Аней уже уходили ужинать, и просил разрешения «ещё немного поковать». Я не возражал: парень был старательным, и его чешуйчатые лапы с длинными когтями на удивление ловко управлялись с молотом и клещами. А ещё он обожал парилку. Гракх проводил там минимум полчаса каждый вечер, когда мы топили баньку, выходя наружу с блаженным выражением на чешуйчатой морде, от которого пар валил столбом, а чешуя становилась мягкой и блестящей, словно полированная яшма. Он говорил, что это напоминает ему о доме, о тёплых болотах и горячих источниках, где он вылупился и провёл детство.