— Всем назад, — скомандовал я шёпотом, жестом указывая на лес. — Тихо. Без шума.

Мы отступили обратно за линию деревьев, стараясь не хрустеть ветками и не шуметь листвой. Сергей, поняв всё без лишних слов и похоже тоже уловив запах, увёл Донки поглубже в чащу, туда, где густые заросли папоротника и старый, поваленный бурей ствол дуба могли послужить естественным укрытием. Гракх, чья зелёная чешуя в вечерних сумерках казалась почти чёрной, замер неподвижно, как изваяние, лишь его длинный хвост едва заметно подрагивал, выдавая напряжение. Ург Варг присел на корточки, положив свой огромный топор на колени, и его обычно добродушное лицо приобрело то сосредоточенно-хищное выражение, которое я видел у него лишь однажды: в бою с грабителями на нашем хуторе. Я же, стараясь не делать резких движений, начал быстро снимать с себя всё лишнее. Двухметровый серебряный посох прислонил к дереву. Сумку, запасные флаконы с зельями, мешок с провизией: всё это я аккуратно сложил на землю, прикрыв сверху плащом. Оставив лишь меч на поясе в ножнах на бедре, я, стараясь ступать как можно тише, двинулся обратно к пещере.

Хорошо, что идти глубоко не пришлось. Уже у самого входа, сразу за естественным поворотом скалы, где коридор расширялся в небольшой грот, я увидел их. Мерцающий свет Лунной Печали, растущей на стенах и потолке, обильно подсвечивал всю сцену, делая её похожей на театральную постановку в каком-то гротескном, подземном театре. Передо мной, расположившись вокруг небольшого костерка, где когда-то лежали останки могучего тролля, сидели три кобольда. Я много слышал об этих существах, но видел их впервые вживую, и зрелище это вызывало смешанные чувства. Это была воистину странная, отталкивающая помесь крысы и ящерицы. Ростом они были не больше, ну может слегка больше гоблина — чуть выше метра, может, метр с кепкой. Тела их, покрытые густой, свалявшейся шерстью грязно-бурого цвета, были непропорциональны: длинные, цепкие руки с тонкими пальцами, заканчивающимися острыми когтями, короткие кривые ноги и длинный, почти лысый хвост, напоминающий крысиный. Морда, вытянутая и заострённая, одновременно напоминала и морду ящерицы, и крысиную пасть, усеянную мелкими, но явно острыми зубами, которые обнажались при каждом их шипящем выдохе. Глаза, маленькие, бусинки-глазки, горели в отблесках костра алым, отражая свет, словно у ночных хищников. На головах у них росли небольшие, загнутые назад рожки, покрытые той же бурой шерстью, что и всё тело. Я так и не смог понять, скрываются ли под этой шерстью чешуйки, как у истинных ящеров, или же их кожа больше похожа на кожу грызунов: шерсть была слишком густой, чтобы разглядеть. Одетые в некое подобие одежды из грубо выделанных шкур и обрывков шерстяной ткани, они сидели на камнях вокруг костра, на котором в небольшом, закопчённом котелке булькало какое-то варево, издававшее резкий, неприятный запах. Вооружены они были примитивно, но оттого не менее опасно: у одного было грубое копьё с каменным наконечником, примотанным к древку жилами, и деревянный щит, сколоченный из неровных досок. У второго — короткий кривой полуржавый меч, явно подобранный где-то или снятый с убитого, и такой же щит. Третий, самый мелкий, держал в руках пращу и кучку камней, сложенных у его ног. Они переговаривались между собой на странном, шипяще-писклявом языке, в котором звуки «с», «ш» и «к» преобладали над всеми остальными.