Но и этого было мало. Система была слишком прожорливой для двух маленьких и одного среднего ветряка.
Я стоял посреди своего прекрасного, технологичного цеха и чувствовал нетерпение, почти зуд в пальцах. Я ждал завершения кровли мельницы. Нет, не просто мельницы — того мега-ветряка, который должен был стать настоящим энергетическим сердцем нашего хозяйства. Он должен был генерировать столько маны, чтобы я мог забыть о слове «экономия» и начать экспериментировать с по-настоящему мощными артефактами.
Но терять время было нельзя. В следующие дни, пока строители работали над кровлей, я действовал на опережение. Я закупил в Аргонисе горы бронзового и железного лома. Дешево, грязно, но эффективно. По поздним вечерам, после рабочей смены, в дни, когда я не был в городе, зачитываясь всевозможными книгами Библиотеки Висячих Садов, я забирался в кузню и, в свете своих кварцевых ламп, начал ваять элементы этого будущего монстра. Шестерни, оси, опорные подшипники — всё, что должно было превратить обычный ветер в неисчерпаемый поток магической энергии.
Я смотрел на свои руки, испачканные в саже и масле, и улыбался. Каждая деталь приближала меня к цели. Я не просто строил мельницу. Я строил фундамент для своего, нашего будущего, где магия и техника сливались в единое целое по моим правилам.
Глава 27 Техно-магическая мельница
Время в нашем уголке мира-осколка текло размеренно, почти лениво, словно густой мед, стекающий по теплым сотам. Казалось, что мир замер в ожидании чего-то неизбежного, и это ожидание заполняло каждый вдох, каждый шорох ветра в голых ветвях. Шли дни и не успел я оглянуться, как наступил декабрь.
Странно было осознавать это, глядя в окно. В моей памяти — и в той, что осталась от прежней жизни, и в той, что сформировалась в начале моего нынешнего детства в Зорени — декабрь всегда ассоциировался с уже далеко не первым пушистым снегом, инеем на ресницах и колючим морозом, который заставляет втягивать голову в плечи. Но здесь, на этом конкретном осколке, природа играла по своим правилам. Снег так и не выпал. Он не собирался падать, не застилал землю белым саваном, не превращал двор в чистое полотно.
Зато деревья, наконец-то и практически окончательно, избавились от своей позолоченной и багряной листвы. Лес вокруг нашего дома теперь частично напоминал огромный скелет из переплетенных серых и черных пальцев, тянущихся к небу, между всяких сосен. В общем, климат здесь был невероятно мягким, почти обманчивым. Декабрь в этих краях больше походил на октябрь из моих воспоминаний: прохладно, влажно, но без того гнетущего холода, который высасывает жизнь из всего живого. Снег, если верить местным приметам, обещал выпасть лишь в следующем месяце или под конец этого. А пока температура могла упасть до нуля лишь в редкие, особенно прозрачные ночи, оставляя на утро в низинах и на дорогах глубокие лужи, покрытые тонкой, как слюда, ледяной корочкой, которая с хрустом лопалась под подошвами сапог.