Гракх и Ург Варг заняли позиции у входа в грот, готовые в случае чего прикрыть наш отход или, если понадобится, броситься на помощь. Полуорк опустил свой башенный щит на землю и опёрся на него, положив топор на плечо, а Гракх замер неподвижно, как статуя, лишь его длинный хвост едва заметно подрагивал, касаясь камня.
Мы с Сергеем двинулись дальше, в недра пещеры. За гротом, где горел костёр, туннель уходил вглубь скалы, постепенно сужаясь и опускаясь. Грибы Лунная Печаль росли здесь ещё гуще, покрывая стены и потолок сплошным светящимся ковром, что пульсировал в такт нашим шагам. Их свет, холодный и призрачный, окрашивал всё вокруг в неестественные сине-голубые тона, отчего туннель казался подводным царством, застывшим в вечном безмолвии. Пол под ногами был неровным, усеянным острыми обломками камня и лужами холодной воды, что капала откуда-то сверху, с невидимых в темноте сталактитов. Воздух становился всё более спёртым и тяжёлым, пропитанным тем самым запахом, что так встревожил Сергея: запахом мускуса, гнилой шерсти и чего-то ещё, более древнего и зловещего.
Туннель начал ветвиться. От основного хода отходили боковые ответвления — узкие, тёмные щели, из которых тянуло сквозняком и доносились странные, едва различимые звуки: то ли шорох, то ли скрежет, то ли далёкое эхо голосов. Я остановился, пытаясь сориентироваться. Мы уже почти дошли до того места, где нашли первые признаки орихалковой руды. Но сейчас меня интересовало другое: где находятся остальные кобольды и что именно Сергей почуял «хуже».
Волколюд присел на корточки и провёл лапой по камню, собирая какие-то невидимые мне частицы запаха. Затем поднёс лапу к носу, втянул воздух и указал на центральный проход, на бывшую просторную комнату пещерного тролля, где собственно мы и вели наши раскопки.
Примерный внешний вид тех самых кобольдов-часовых
Глава 20 Очищение огнем
Я прижался спиной к холодному, влажному сталагмиту, чувствуя, как шершавый камень царапает кольчугу под свитером, и осторожно выглянул из-за своего укрытия. Сергей замер справа, слившись с тенями так, что даже я, зная, где он находится, с трудом различал его силуэт среди нагромождения камней. Его серый мех, всё ещё хранящий запахи леса и свежей крови, делал его почти невидимым в полумраке пещеры, и только бронзовые глаза горели двумя тусклыми огоньками, отражая свет далёкого костра.
Картина, открывшаяся передо мной, была достойна кисти какого-нибудь безумного художника, решившего изобразить ад во всех его проявлениях.
Пещера, в которой мы оказались, была раза в три больше той, где мы устроили засаду на первых трёх кобольдов. Высокий свод терялся в темноте, где-то на высоте семь-десять метров, и оттуда, с невидимых глазу сталактитов, изредка срывались капли воды, с глухим стуком разбиваясь о каменный пол. Стены здесь были не просто покрыты грибами «Лунная Печаль»: они, казалось, устали от постоянного шума и вибраций, наполнявших пещеру, и их сияние, обычно яркое и пульсирующее, теперь было тусклым, приглушённым, словно грибы впали в какую-то апатию, решив не тратить силы на реакцию на бесконечную какофонию звуков. Их свет был ровным, почти сонным, и от этого пещера казалась погружённой в вечные синие сумерки, разбавленные лишь оранжевыми сполохами костра и парой чадящих факелов, воткнутых в трещины в стенах.