Расплавленный орихалк светился изнутри слабым алым светом. Металл был живым или, по крайней мере, он вёл себя так, словно был живым.
Я взял всю ту же форму для отливки перстней — небольшую каменную форму, состоящую из двух половинок, внутри которой был вырезан негатив будущего кольца. Я раскрыл форму, проверил, что всё на месте, и затем аккуратно, используя магию, начал переливать орихалк из тигля в форму. Жидкий металл потёк тонкой струйкой, и я направлял его, контролируя каждое движение.
Когда форма была заполнена почти полностью, я взял со стола аметист — тот самый, который Скарлетт огранила для меня. Камень был размером с крупную горошину, фиолетовый, с лёгким винным оттенком, и его грани были идеально ровными, словно отполированными до зеркального блеска. Я осторожно, используя щипцы, опустил аметист в ещё жидкий орихалк, в самый центр будущего перстня. Металл обхватил камень, потёк вокруг него, образуя оправу, и я быстро закрыл форму, зажав её между двумя половинками.
Орихалк внутри формы начал твердеть почти мгновенно. Я чувствовал, как жар, исходящий от формы, слабеет, как металл остывает, превращаясь обратно в твёрдое вещество. Это было странно: обычно металл остывал медленно, минутами, а то и часами, но орихалк вёл себя иначе. Словно он сам хотел поскорее вернуться в твёрдое состояние, чтобы больше не находиться в этой текучей, беззащитной форме.
Я подождал ещё несколько секунд и затем открыл её. Внутри лежал перстень: алый, ещё раскаленный до красна и пластичный. В центре перстня, в гнезде из орихалка, сидел аметист, и его фиолетовый цвет странно контрастировал с алым металлом, создавая какое-то тревожное, но в то же время завораживающее сочетание.
Я взял щипцы и осторожно вытащил перстень из формы. Он был ещё тёплым, почти горячим, и я положил его на наковальню, чтобы он окончательно остыл. А пока он остывал я выгравировал на нём своей волей разные причудливые орнаменты с рисунками: лабиринт, книги, свечи, пергаменты, фолианты, совы…
Серебряная диадема с тремя раухтопазами
Глава 11 Человек против металла II
Дождавшись пока металл остынет, я положил ладони на ещё тёплый перстень (алый металл, казалось, дышал под пальцами, словно живое существо, которое я только что усмирил, но не до конца приручил) и закрыл глаза.
Я призвал свой дар.
Сила потекла из меня в перстень: спокойно, размеренно, словно я заливал воду в узкое горлышко бутылки, контролируя каждую каплю. Я чувствовал, как моя магия проникает в структуру металла, в его самую суть, и там, в глубине, я снова услышал шёпот.