— Но оставайтесь рядом, — добавил я, повернув голову. — Наблюдайте за мной. Если что-то пойдёт не так, если я снова начну вести себя странно, кричать, биться в конвульсиях или ещё что странное, вытащите меня отсюда. Силой, если потребуется. Поняли?

Гракх кивнул, его глаза сузились. Ург Варг скрестил руки на груди и тоже кивнул. Скарлетт просто смотрела на меня, и в её взгляде читалась тревога, но она ничего не сказала.

Я повернулся обратно к печи. Взял тигель с орихалковым перстнем внутри и поставил его прямо в центр горящих углей. Жар от печи ударил мне в лицо, и я почувствовал, как пот выступил на лбу, несмотря на наручи, защищающие от жара и огненный меч в ножнах. Я сделал шаг назад и поднял правую руку, в которой держал «Кузнечный Жезл Мк. III». Левой рукой я взялся за рукоять «Молота Ваятеля», который стоял рядом со мной, уперев его в пол.

Я закрыл глаза и призвал свою магию.

Сила хлынула из кольчуги, из перстней, из самого жезла, и я направил её в тигель. Я чувствовал, как огонь в печи разгорается сильнее, как температура внутри неё растёт: сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Угли засияли ослепительно белым светом, и воздух вокруг печи задрожал, искажая очертания предметов. Я толкнул ещё больше силы в пламя, и температура подскочила ещё выше. Тигель раскалился докрасна, затем добела, и я почувствовал, как внутри него начинает что-то происходить.

И тут я услышал это.

Крик.

Он пронзил мою голову, словно раскалённая игла, вонзившаяся прямо в центр черепа. Но на этот раз крик был другим: слабее, тише, почти жалким. Это был не рёв ярости, который едва не свёл меня сбил меня с толку в первый раз, а скорее писк — протяжный, тонкий, почти детский. Словно кто-то маленький и слабый кричал изо всех сил, но его голос не мог пробиться сквозь толщу воды или стекла.

Я спокойно продолжал лить ману в печь. Если сильно сосредоточиться, то серебряный венец на моём лбу еле заметно гудел, раухтопазы в нём также слегка пульсировали, отражая удары крика, смягчая его, превращая в нечто терпимое. Заколки в моих волосах тоже работали, и новый золотой перстень с аметистом помогал мне сохранять ясность мысли, не позволяя крику затуманить разум.

Писк длился ещё несколько секунд, а затем стих. Я открыл глаза и посмотрел в печь. Тигель светился изнутри, и я видел, как орихалковый металл внутри него начал плавиться. Алый цвет металла стал жидким, текучим, и он медленно растекался по дну тигля, превращаясь в блестящую лужу. Я осторожно, используя магию, чтобы не обжечься, вытащил тигель из печи и поставил его на специальную подставку рядом с наковальней.