Аня слушала, кивая, и в её глазах горел тот самый огонёк, который появлялся всякий раз, когда она узнавала что-то новое, что можно будет применить в нашем хозяйстве. Я мысленно усмехнулся: можно было не сомневаться, что через неделю-другую у нас на столе появятся точно такие же баранки, а может, и ещё лучше.
Наконец, когда чай был выпит, а баранки почти полностью исчезли с блюда, я решил, что пора переходить к делу, ради которого мы, собственно, и приехали.
— Макар Трофимович, — начал я, отставляя кружку. — У нас к вам, собственно, дело есть. Мы тут не просто так заехали, чаи гонять. Нужен нам ослик.
— Ослик? — Макар удивлённо поднял бровь, но тут же понимающе кивнул. — А, ну да, ну да. Хозяйство-то у вас растёт, небось уже и грузы возить надо?
— Именно, — подтвердил я. — У нас недавно случай был: ходили в лес за всяким, вчетвером тащили на себе, еле доползли до дома. А ведь это не последний такой поход, сам понимаешь. Лошадь с телегой по лесным тропам не везде пройдёт, а ослик — самое то. Он и компактный, и выносливый, и неприхотливый. Нам бы такого, чтобы молодой, здоровый, крепкий. Чтобы тяжести таскал через лес и не жаловался.
— И в пещеры чтобы не боялся заходить, — добавила Аня, которая уже закончила разговор с Марфой и теперь внимательно слушала нашу беседу.
Макар задумчиво пожевал губу, потом переглянулся с Петрухой и хлопнул ладонью по столу.
— Ну, это мы мигом! Петруха.
Петруха понимающе кивнул отцу и поднялся со скамьи: неспешно, с той основательной неторопливостью, которая выдавала в нём человека, привыкшего к ежедневной работе с животными и знающего, что спешка в таких делах только вредит. Он был чуть выше отца, но такой же кряжистый и ширококостный, с руками, которые казались слишком большими для его возраста: ладони, как две небольшие лопаты, с въевшейся в складки кожи тёмной пыльцой (не то от земли, не то от зерна), и пальцами, способными без труда пережать упрямую вожжу или удержать брыкающегося жеребёнка. Одет Петруха был по-простому, по-деревенски: холщовая рубаха с закатанными по локоть рукавами, открывавшая жилистые предплечья с выцветшими волосками, простые штаны из грубой некрашеной шерсти, заправленные в стоптанные сапоги, и неизменный поясной ремень с медной пряжкой, на котором висел небольшой нож в кожаных ножнах.
— Ну, пойдёмте, — прогудел он низким, чуть сипловатым голосом. — Я вам таких осликов покажу…
Глава 16 Ослик II
Мы вышли из дома вслед за Петрухой. Где-то вдалеке мычала корова: протяжно, требовательно, явно напоминая, что время дойки приближается. Петруха повёл нас в обход скотного двора, туда, где за свинарником располагался отдельный загон для ослов. Загон этот был невелик, но хорошо обустроен: крепкая изгородь из берёзовых жердей, навес от дождя и прямых лучей, большая поилка, выдолбленная из цельного ствола, и кормушка, в которой ещё виднелись остатки сена. В загоне находилось четверо осликов: все разной масти и возраста, и все, едва завидев нас, навострили уши и повернули головы к новым посетителям с тем особым выражением настороженного любопытства, которое свойственно всем ослам без исключения.