Нас усадили за стол. Марфа, хлопоча вокруг, выставила пузатый медный самовар, начищенный до такого блеска, что в его боку можно было видеть собственное отражение, и большое блюдо с баранками: румяными, поджаристыми, обсыпанными крупной солью и тмином. Рядом появилась плошка с густой сметаной, горшочек мёда и тарелка с ломтями домашнего сыра. Чай Марфа заваривала сама: с мятой, смородиновым листом и какой-то своей, секретной травкой, от которой напиток приобретал тонкий, чуть пряный аромат.

Первые несколько минут прошли в традиционном (на сей раз полноценном) знакомстве и обмене новостями. Макар удивился узнав, что у меня есть своя кузня и я уже настоящий признанный мастер в свои юные годы, расспрашивал о житье-бытье на хуторе, о том, как продвигается строительство новой мастерской, и я отвечал подробно, не скрывая ни успехов, ни мелких трудностей. В один момент Макар оживился и, хитро прищурившись, спросил:

— А что, Яр, как там наши Чёрные Лохмачи поживают? Прижились? Не болеют?

Я вспомнил пару юных поросят, которых мы купили у него в прошлый раз: двух крепких, угольно-чёрных подсвинков с невероятно густой, почти медвежьей щетиной (самку и самца). Я усмехнулся, вспомнив, как эти двое на днях устроили форменный переполох в свинарнике, опрокинув корыто с пойлом и с визгом гоняясь друг за другом по загону, пока Скарлетт, красная от возмущения, пыталась навести порядок с помощью метлы и отборных хобгоблинских ругательств.

«И где только она успела всему этому набраться? Дети…»

— Отлично поживают, Макар Трофимович, — ответил я, отхлёбывая чай. — Растут как на дрожжах. Хавают в три горла, спят вповалку, на днях корыто перевернули. Скарлетт, наша юная помощница, их чуть метлой не отходила, а так: хорошие свиньи, справные. К новому дому привыкли быстро.

Макар удовлетворённо кивнул, поглаживая усы, а Петруха, сидевший рядом с отцом, ухмыльнулся в кружку.

Пока мы говорили о делах, Аня, как и положено воспитанной девушке, не встревала в мужской разговор, а тихонько беседовала с Марфой. Я краем уха слышал, как она расспрашивает хозяйку о рецепте тех самых баранок, что стояли на столе, и Марфа, явно польщённая интересом, охотно делилась секретами:

— Главное, девонька, тесто на опаре ставить, да не на простой, а на сливочной, — наставляла она, оживлённо жестикулируя. — И тмин не жалеть, тмин тут всему голова. А соль — крупную, морскую, не эту мелочь, что в лавке продают. Я у Ганса-торговца беру, он с севера привозит, с самого Солёного Архипелага. Дороговато, конечно, но оно того стоит, уж поверь моему слову…