И тут до меня наконец дошло. Мой чешуйчатый подмастерье, Гракх, буквально мгновение назад дал мне звонкую, хлёсткую оплеуху, чтобы привести меня в чувство. И, судя по силе жжения и чёткости отпечатка, он вложил в этот удар значительную долю от своей немаленькой физической силы. Я-таки смог перевести взгляд на него. Гракх стоял слева от меня, всё ещё держа моё плечо своей левой рукой, но его правая ладонь была поднята и замерла в воздухе, готовая в любой момент нанести второй удар. Его лицо выражало сложную смесь эмоций: беспокойство, решимость и, как ни странно, лёгкое сожаление. Его вертикальные зрачки, похожие на два кусочка полированного обсидиана, были расширены и внимательно, изучающе смотрели на меня, пытаясь понять, пришёл ли я в себя или мне требуется дополнительная «стимуляция». Чешуя на его морде, обычно имеющая ровный травянисто-зелёный оттенок, сейчас слегка побледнела у основания челюстей и на кончике носа — верный признак того, что мой обычно невозмутимый ученик изрядно перенервничал. С другой стороны я заметил Ург Варга — который стоял чуть поодаль.
— Ххоззяин, — голос Гракха прозвучал глухо и немного приглушённо, словно сквозь толстый слой ваты, которой были забиты мои уши, — ты меня слышишь? — в его голосе, обычно таком спокойном и невозмутимом, явственно слышались панические нотки.
Он слегка встряхнул меня за плечо, и от этого движения мир вокруг меня на мгновение поплыл и задрожал, словно отражение в потревоженной воде. Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, и увидел, что прямо передо мной, на верстаке, лежит мой перстень. Я тряхнул головой, будто прогоняя новое наваждение, и наконец смог разлепить пересохшие, словно склеенные изнутри губы, чтобы ответить:
— Да, всё нормально, спасибо…
Глава 10 Человек против металла I
Что именно произошло со мной в тот момент, когда я пытался зачаровать орихалковый перстень, мне было совершенно непонятно. Единственное, в чём я был абсолютно уверен, так это в том, что перстень остался незачарованным: моя попытка наложить на него руны провалилась с треском, не оставив после себя ничего, кроме липкого, неприятного ощущения в затылке, словно туда кто-то вонзил длинную, холодную иглу и медленно прокручивал её, разрывая ткани мозга. Доказательством этому служил не только мой собственный опыт (эти провалы в сознании, галлюцинации, чувство полной потери контроля над собственным телом), но и вполне материальное, осязаемое свидетельство: мой бронзовый венец с раухтопазом, который я надевал именно для того, чтобы защитить свой разум от любых ментальных воздействий, не справился со своей задачей.