Мгновение — и я словно телепортировался в неизвестное мне место. Это произошло без какого-либо предупреждения или перехода: только что я стоял в своей кузне, а в следующий миг уже был… где-то ещё. Вокруг меня не было ничего: ни пола, ни стен, ни потолка, ни каких-либо ориентиров. Я парил в бесконечном пространстве, наполненном извивающимся и меняющим свой цвет туманом. С облаками, нет, скорее, это была туманность. Огромная, бескрайняя туманность, состоящая из мириадов мельчайших частиц, которые переливались и мерцали, создавая завораживающую, гипнотическую картину. Туманность не была статичной: она постоянно медленно двигалась, текла, извивалась, словно живое существо, образуя причудливые узоры, спирали и завихрения. Её цвета менялись от насыщенно-красного и алого у самого моего лица до нежно-розового и светло-пурпурного вдали, и все эти оттенки плавно перетекали друг в друга, смешиваясь и создавая новые, невиданные мной ранее цвета. Я протянул руку вперёд, пытаясь коснуться этого тумана, но мои пальцы прошли сквозь него, не ощутив ничего, кроме лёгкого, едва уловимого покалывания и холода, словно я погрузил их в слабый электрический разряд.
Шёпот усиливался. Теперь он звучал не как один голос, а как множество голосов, которые перебивали друг друга, шептали что-то на разные лады, создавая сложную, многоголосую симфонию. Я уже мог различить отдельные интонации: один голос был низким, раскатистым, словно гул далёкого вулкана; другой — высоким и пронзительным, как свист ветра в печной трубе; третий — мягким и убаюкивающим, словно колыбельная песня. Но слов я по-прежнему не понимал: это словно был язык, который существовал задолго до появления людей, эльфов из легенд и дварфов, язык самой стихии, язык огня и творения. Моя цирклетка с дымчатым кварцем, которую я предусмотрительно надел, явно стала тёплой. Тепло было приятным, успокаивающим, и я чувствовал, как она вибрирует на моей голове, словно маленький, но мощный генератор защитного поля. Я понимал, что это она сдерживает основную мощь этого шёпота, что без неё моё сознание, скорее всего, было бы просто раздавлено этим потоком информации. Но даже с её защитой в моих висках появилась небольшая мигрень — тупая, ноющая боль, которая свидетельствовала о том, что мой разум работает на пределе своих возможностей, фильтруя и обрабатывая входящие сигналы.
Туманность вокруг меня продолжала переливаться всеми оттенками красного, алого, розового и пурпурного, и её движение становилось всё более быстрым и хаотичным. Завихрения сгущались, образовывая причудливые формы, которые через мгновение распадались и превращались во что-то другое. В какой-то момент, среди этих постоянно меняющихся завихрений, я словно увидел чей-то хищный взор. Это длилось всего долю секунды, но я успел его разглядеть. Один огромный, пылающий глаз, в котором не было ни зрачков, ни радужки, а только бесконечная, первозданная ярость и сила самой стихии. Он смотрел на меня из самой глубины туманности, пронзая меня насквозь, и в этом взгляде будто было только чистое, незамутнённое пламя, которое существовало само по себе, вне категорий добра и зла. От этого взгляда у меня перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Я почувствовал себя крошечной песчинкой, стоящей перед лицом огромного, непостижимого космоса, и осознал всю свою ничтожность и одновременно — свою причастность к чему-то гораздо большему, чем я сам. В глазах начало двоится…