Я сел на деревянный табурет, стоящий рядом с верстаком, и прикрыл глаза, ожидая, пока зелье начнёт действовать. Прошло около пяти секунд, и я почувствовал, как по телу разливается знакомое чувство восстановления. Оно начиналось где-то в животе, мягкой, пульсирующей волной, а затем растекалось по всем конечностям, достигая кончиков пальцев на руках и ногах. Это было похоже на то, как если бы я выпил горячего чаю с мёдом и травами, только ощущение было более глубоким, более… структурным, что ли. Оно проникало в каждую клеточку моего тела, в каждую кость и мышцу, наполняя их новой, свежей силой. Усталость, накопившаяся за работой с орихалком и ментальной борьбы с его протестами, начала отступать, уступая место бодрости и ясности мысли. Я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чувствуя, как воздух наполняет мои лёгкие, как сердце бьётся ровно и спокойно, и как восстанавливается мой собственный запас маны, который я почти полностью истощил.

Отдохнув и дождавшись, пока зелье полностью усвоится, я подошёл к своим селенитовым батареям и положил на одну из них свою ладонь. Процесс перезарядки кольчуги занял у меня около минуты. Когда я наконец закончил, кольчуга была полностью заряжена, и я чувствовал исходящую от неё мощную, успокаивающую ауру силы.

Теперь я был готов к самому главному. Я вернулся к наковальне, где остывал орихалковый перстень. Он уже полностью потерял своё свечение и теперь выглядел как небольшой, идеально гладкий кусочек алого металла, твёрдый и холодный на ощупь. Я взял его в руки и несколько секунд просто держал, чувствуя его вес и странную, едва уловимую вибрацию, которая исходила из самой его сердцевины. В этот раз я решил зачаровать новый перстень на усиление способности к обучению магии жара. Это было логичным продолжением моих предыдущих экспериментов. У меня уже были перстни, усиливающие мои базовые характеристики и дающие бонусы к разным стихиям, но ни один из них не был направлен именно на ускорение обучения, на более глубокое и интуитивное понимание самой сути магии. А магия жара, после всех моих приключений с «Клинком Агнбера», подготовкой к фестивалю и учитывая мою профессию, стала для меня, пожалуй, самой важной и самой близкой стихией.

Я поправил свою диадему с раухтопазом, глубоко вздохнул, собираясь с духом и концентрируя всю свою волю, и приступил к зачарованию.

Я положил перстень орихалка на наковальню и начал медленно, осторожно запускать в него свои чары. И стоило мне лишь прикоснуться к чистому алому металлу из крови богов, как я начал слышать чей-то таинственный и неразборчивый шёпот. В первый момент я подумал, что это снова тот самый ментальный крик, который сопровождал меня при переплавке, но нет. Это было нечто иное. Крик был грубым, болезненным, похожим на вопль раненого зверя. Шёпот же был… другим. Он был тихим, едва уловимым, словно шелест осенних листьев или шум далёкого водопада. Он звучал не в ушах, а прямо в моей голове, в самой глубине моего сознания, и разобрать слова было невозможно: это был не язык, а скорее поток образов, эмоций и смутных, ускользающих ассоциаций. Он манил, завораживал, увлекал за собой, словно звал меня куда-то в неведомые дали. И в то же время от него веяло какой-то древней, непостижимой мудростью и силой. Я чувствовал, как моё сознание начинает плыть, как границы реальности размываются, а время замедляет свой бег.