— Вот этот, — сказал Петруха, заметив мой взгляд, и в его голосе прозвучало одобрение. — Угадали, значит. Лучший экземпляр из всего помёта. Три года, самец, здоров как бык. Мать у него — наша старая Марта, она пятнадцать лет на ферме отработала и ни разу не захромала, ни разу не заболела. Отец — осёл с фермы Ганса, тоже породистый, выносливый, характер нордический. Так что этот парень — хороших кровей, это сразу видно.

Он отворил калитку загона и вошёл внутрь. Остальные ослы немедленно оживились: серая ослица фыркнула и попятилась, жеребёнок запрыгал, пытаясь привлечь внимание, старый осёл презрительно отвернулся. А наш избранник просто перестал жевать и спокойно посмотрел на Петруху, словно ожидая, что ему скажут.

— Ну, иди сюда, хороший, — Петруха протянул руку и похлопал осла по шее.

Тот принял ласку благосклонно, даже чуть наклонил голову набок, подставляя то место за ухом, которое у всех ослов является особенно чувствительным.

— Видите? Не дёргается, не лягается. Умный парень, да и здоровье я вам гарантирую. Зубы проверяли — все в порядке. Копыта тоже. Ест всё: сено, солому, траву, овощи какие дадите. В еде неприхотлив, это у них семейное.

— Как зовут-то его? — спросила Аня, которая уже протиснулась ближе к изгороди и с явным восхищением разглядывала животное.

Она вообще любила всякую живность, и я видел, что ослик ей пришёлся по душе.

— Да никак не зовём, — пожал плечами Петруха. — Мы ж их не для души держим, а для дела. «Эй, ты», «иди сюда» — вот и все имена. Но если хотите — назовите сами. Осёл — он как собака: если с ним по-хорошему, имя запомнит быстро и отзываться будет.

Я подошёл поближе и положил руку на тёплый, чуть пыльный бок осла. Шерсть была на удивление мягкой, почти бархатистой на ощупь, и под ней чувствовались крепкие, хорошо развитые мышцы. Ослик повернул ко мне голову и неожиданно ткнулся носом мне в плечо: не грубо, а скорее с любопытством, словно изучал нового человека. Потом издал негромкий, гортанный звук (что-то среднее между фырканьем и коротким рёвом), и я готов был поклясться, что в этом звуке прозвучало сдержанное одобрение.

— Ну что, берём? — обернулся я к Ане и Сергею.

Аня энергично закивала. Сергей, который всё это время сидел поодаль и наблюдал за происходящим с выражением философского спокойствия на своем лице, чуть склонил голову набок и издал негромкое «уф», которое я расценил как одобрение. Людоволк вообще обладал удивительным чутьём на животных (возможно, сказывалось родство) и, если он не проявлял к ослику агрессии или настороженности, значит, животное действительно было хорошим.