А их неприхотливость в еде была поистине легендарной. Если некоторая рабочая лошадь требовала отборного овса, свежего сена и регулярной подкормки, чтобы поддерживать свою силу и выносливость, то осёл мог питаться буквально чем угодно. Сухая трава, колючий кустарник, древесная кора, опавшие листья, даже чертополох, который другие животные обходили стороной: всё это ослиный желудок переваривал с завидной лёгкостью. Я читал, что в южных регионах, на каменистых мирах-осколках с бедной растительностью, ослы могли неделями обходиться скудным подножным кормом, который не прокормил бы и козы. Более того, они умели находить съедобные растения даже там, где, казалось бы, не росло ничего, кроме мха и лишайника. Эта способность делала их идеальными спутниками для дальних путешествий и экспедиций в малонаселённые или вовсе полудикие осколки, где пополнить запасы фуража было просто негде.
Во-третьих, их выносливость поражала воображение. Осёл мог идти с тяжёлым грузом по десять-двенадцать часов в сутки, не выказывая признаков усталости, в то время как лошадь после шести-восьми часов работы начинала сбавлять темп и требовала отдыха. Я вспомнил, как в одной книге по животноводству описывались знаменитые ослиные караваны, пересекавшие пустынные осколки с грузом соли и пряностей: животные проходили до сорока километров в день по раскалённому песку, питаясь лишь сухими колючками и получая воду раз в два-три дня. При этом они несли на себе тюки, весившие две трети от собственного веса: до двухсот, а то и трёхсот килограммов для особо крупных особей (а если брать в учет тележку на колесиках, то вес мог быть и в два-три раза больше их собственного. Спина у осла устроена иначе, чем у лошади: позвоночник у них более прямой и короткий, а мускулатура спины и поясницы — невероятно мощная и плотная. Благодаря этому центр тяжести у гружёного осла располагался ниже, чем у лошади, и животное сохраняло устойчивость даже на самых крутых и неровных тропах. Именно поэтому ослов так ценили в горных районах, где узкие тропы над пропастями не прощали ни малейшей ошибки.
В-четвертых, их копыта. У лошадей копыта требовали постоянного ухода: регулярной расчистки, подковки, смазывания специальными мазями для предотвращения трещин и гниения стрелки. Лошадь без подков на каменистой дороге быстро начинала хромать и вскоре становилась непригодной для работы. Ослы же, напротив, обладали от природы невероятно крепкими и эластичными копытами, которые не нуждались в подковах даже при передвижении по скалистой местности. Их копытный рог был толще и плотнее лошадиного, а форма копыта (более узкая и вертикальная) обеспечивала лучшее сцепление с камнями и меньше рисковала застрять в расщелине. Я читал о ослах, которые годами ходили по горным тропам и каменистым осыпям без малейших признаков износа копыт. Более того, их небольшие габариты (осёл в холке редко достигал более полутора метров, а то и метра с четвертью) позволяли им протискиваться там, где лошадь с телегой безнадёжно застряла бы между деревьями или скальными выступами. Для лесных троп, узких ущелий и тёмных пещер, где нам, возможно, предстояло бывать в поисках редких руд и минералов, осёл был просто незаменим.