Я же пока следил за полем боя и ждал, пока боль в моих висках полностью сойдет на нет, а чёткость зрения и ровное дыхание вернутся ко мне. Я чувствовал, как с каждой секундой мана наполняет моё тело, как мои силы возвращаются, но я знал, что мне нужно ещё немного времени, чтобы восстановиться в достаточной степени и быть готовым вступить в бой. Поэтому я оставался за сталагмитом, наблюдая за происходящим и оценивая ситуацию.
В то время как лбы кобольдов впереди покрылись холодной испариной перед гигантской стальной стеной, мчащейся на них на всех порах с оркским хохотом, шаман закончил тараторить. Последний слог его заклинания, гортанный и резкий, эхом отскочил от каменных сводов пещеры. И в словно наступившей на долю секунды тишине, он направил свой жезл с черепом прямо на Ург Варга: на эту стальную, неумолимую напасть, что неумолимо неслась на них, сокращая разделяющие их метры. Глазницы черепа на посохе, до этого лишь тускло тлевшие багровыми угольками, внезапно вспыхнули ярким, пронзительным алым светом. Этот свет был не просто красным: он был цвета свежей артериальной крови, густой и насыщенный, и он, казалось, на мгновение залил всю ближайшую часть пещеры, окрасив сталагмиты и сталактиты в зловещие багровые тона.
В воздухе, прямо перед навершием посоха, начал стремительно формироваться огненный шар. Но это было не то чистое, оранжево-жёлтое пламя, что я привык видеть в работе кузнечного горна или даже в своих собственных заклинаниях. Нет, этот шар был странноватого переливающегося алого цвета: глубокого, неестественного, с тёмными, почти чёрными прожилками, что пульсировали внутри него, словно вены, по которым текла не кровь, а сама концентрированная злоба. Что-то он мне напомнил: не тот ли туман со спящим в них непонятным древним нечто? Он был размером с голову и, казалось, втягивал в себя свет из окружающего пространства, оставляя после себя лишь мерцающий, болезненный отпечаток на сетчатке. Воздух вокруг него задрожал от жара, и я, даже находясь в отдалении, почувствовал, как в моих ушах раздался чей-то еле слышимый зловещий шёпот.
С оглушительным, шипящим рёвом, похожим на крик раненого зверя, алый шар сорвался с места. Он пролетел разделяющее их расстояние с немыслимой, просто огромной для подобного снаряда скоростью, оставляя за собой в воздухе иллюзорный, быстро тающий след, и врезался прямо в центр башенного щита Ург Варга.
Раздался взрыв: не громкий, гулкий «бум», как от пороха, а резкий, высокий, почти визжащий звук удара, сопровождаемый ослепительной вспышкой алого света, от которой по стенам пещеры заплясали длинные, уродливые тени. Сила удара была огромной. Ург Варг, этот несокрушимый утёс, эта живая крепость, что только что играючи принял на щит более дюжины каменных снарядов, даже не пошатнувшись, на этот раз был остановлен на полном ходу. Его ноги, обутые в тяжёлые сапоги, проскрежетали по каменному полу, оставляя на нём белые царапины, а затем его и вовсе отбросило назад — на добрых пару шагов. Он удержался на ногах, но его тело качнулось, и ему пришлось приложить усилие, чтобы не упасть. От звона в ушах стояла какофония, а в глазах сильно двоилось, но он устоял.