Мне не следовало сейчас раскидываться мощными и пафосными заклинаниями. У меня не было на это ни маны, ни времени. Мне нужно было что-то быстрое, точное и смертоносное. Что-то, что я мог сделать прямо сейчас, не привлекая к себе и этому особого внимания.

Мой взгляд упал на пол пещеры. Вокруг меня валялось множество камней: осколки сталактитов, мелкая галька, куски породы. Держа свой серебряный посох в руках, я выбрал небольшой, острый камешек размером с пару фаланг моих пальцев. Он был обычным, серым, ничем не примечательным, но в моей ситуации это было идеальное оружие.

Я поднял его перед собой с помощью магии земли. Камешек завис в воздухе на уровне моих глаз, медленно вращаясь. Далее я сделал то, чему научился за время своих тренировок с перстнями: сжал его магией. Представил, как моя сила обхватывает его со всех сторон, сдавливая, уплотняя его структуру, превращая рыхлый, пористый камень в идеально гладкий, остроконечный снаряд, по твёрдости не уступающий стали. Это требовало много от восстановленной концентрации и маны, но результат того стоил. Теперь это был не просто камешек. Это была остроконечная конусообразная вытянутая пуля.

Я прицелился. Шаман стоял на своём камне, его руки были подняты к потолку, а глаза закрыты в экстазе творящегося заклинания. Его шея, тонкая и жилистая, была открыта и беззащитна, а огненные шары вновь кружились над ним. В момент, когда шары, кажется, обрели свою окончательную форму и силу, а его глаза наполнились триумфом победы, я сделал свой ход.

Я не стал использовать сложное заклинание или эффектный жест. Я просто запустил маленький камешек своим щелбаном: резким, точным движением пальца, вложив в него всю свою магическую и физическую силу, что у меня осталась. И этот маленький кусочек камня, разогнанный магией до невероятной скорости, словно пуля со снайперской винтовки, сорвался с места и бесшумно рассёк воздух, звук последовал за ним лишь мигом позже. Естественно относительно медленные розово-алые огоньки не успели среагировать на эту угрозу.

Шаман неожиданно прервался на заключительном, самом важном этапе своего заклинания. Его глаза, только что горевшие триумфом, внезапно расширились от удивления и непонимания. Он захрипел, из его горла вырвался булькающий, сдавленный звук. Маг начал захлёбываться собственной кровью, не понимая, что происходит и почему он не может произнести последнее, завершающее слово заклинания.

Я видел, как спереди его шеи, чуть выше кадыка, появилась небольшая, аккуратная, ровная дырка. Входное отверстие было почти незаметным, если бы не струйка крови, что начала стекать по его груди. Камешек вошёл в плоть, не встретив достаточного сопротивления, чтобы остановиться. На такой огромной скорости, какую я ему придал, он прошёл сквозь мягкие ткани шеи, словно раскалённая игла сквозь масло. Но плоть, какой бы податливой она ни была, всё же оказала сопротивление. И этого сопротивления на такой скорости хватило, чтобы нарушить его целостность.