Абсолютным же чемпионом по переноске тяжестей был, разумеется, Ург Варг. Пустынный полуорк шагал последним, замыкая нашу процессию, и его большие мешки, набитый рудой под завязку, весили не меньше шести десятков кило. Но глядя на то, как он нёс эту ношу, можно было подумать, что внутри у него не камни, а прошлогодняя солома. Его бурая, обветренная песками кожа лоснилась от пота, но дыхание оставалось ровным и глубоким. Мускулистые руки толщиной с доброе бревно обхватывали мешок, а широченная спина, на которой, казалось, можно было бы уместить целую наковальню, даже не горбилась под весом. Ург Варг шагал мерно и тяжело, как живой таран, и земля под его ногами слегка проминалась, оставляя глубокие следы, которые потом ещё долго будут напоминать о нашем походе.
Лес вокруг нас жил своей вечерней жизнью. Лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, окрашивало всё в тёплые золотисто-оранжевые тона, и длинные тени от стволов ложились на тропу причудливыми полосами. Где-то в вышине перекликались птицы, обсуждая дневные новости перед тем, как устроиться на ночлег; в подлеске шуршала какая-то мелкая живность, спешащая по своим делам. Пахло прелой листвой, хвоей и грибами: терпкий осенний запах, который всегда напоминал мне о доме, о том времени, когда мы с отцом ходили в лес за дровами или грибами. Изредка ветер доносил откуда-то издалека запах дыма: должно быть, кто-то из соседей-хуторян топил печь или жёг сухую траву на поле.
Мы делали остановки каждые полчаса, а ближе к концу пути — и того чаще. Сбрасывали мешки на землю, садились прямо на траву или на поваленные стволы деревьев, пили воду из фляг (в таком состоянии она казалась божественным нектаром) и переводили дух. Ург Варг в такие минуты закрывал глаза и замирал неподвижно, словно статуя; Гракх приседал на корточки, обвивая ноги хвостом, и начинал чистить чешую на предплечьях короткими, почти кошачьими движениями; Сергей же просто ложился на спину, раскинув руки, и смотрел в небо, тяжело дыша. Я в эти минуты проверял заряд перстней, по ощущениям все было впорядке, даже так они даже не поравнялись с расходами маны у кольца с авантюринами. Впрочем, этого следовало ожидать: удача — дело непонятное, странное и постоянное.
Любопытно, что за весь путь нам не встретилось ни одной твари, которая могла бы представлять опасность. Обычно в этих лесах водились волки, иногда попадались медведи, а в оврагах, по слухам, селилось ещё что похуже. Но сегодня лес словно вымер: ни рыка, ни воя, ни подозрительного шороха в кустах. То ли наша разношёрстная компания выглядела достаточно внушительно, чтобы отпугнуть любого хищника (четверо мужчин, трое из которых были и вовсе не людьми, а один — так и совсем походил на ожившую скалу), то ли звери чуяли исходящую от нас магию и предпочитали держаться подальше. А может, всё было проще: мы так громыхали своими мешками и так шумно дышали, что распугали всё живое на полмили вокруг. Как бы то ни было, я был этому только рад: драться с кем-либо в таком состоянии было бы кошмаром.