у великана Гуттунга. Но слова твои — ложь, и их яд страшнее того, что сочится из пасти Йормунганд, великого змея. — Возвращайся в Эльгод, старик. — Я сложил руки на груди. — Я не стану просить за тебя золота. Вагни Ульфриксон и без того даст мне достаточно. — Когда я был молод, мы платили золотом и мехами только за дев, которых брали в жены. — Рауд усмехнулся. — Тебе впору подарить твоим новым слугам платья, а не мечи. Я знаю, кто ты, склаф, человек без прошлого, лишенный смерти. Лишенный смерти? Он что, имеет в виду… — Такие, как ты, несут погибель всему Эллиге. Я не стану служить тебе, даже если сам конунг явится сюда и велит мне преклонить колено. Пусть моя рука уже не так тверда, как раньше, но я еще помню, что такое честь. — Рауд плюнул мне под ноги. — Будь ты проклят, склаф. И пусть не будет тебе удачи, пока жив хоть один из тех, кто чтит заветы предков. Внимание! На вас действует «Проклятие умирающего». — 10 очков здоровья. Продолжительность — перманентно. Зараза! Пробил. И не помогла даже стопроцентная ментальная сопротивляемость. В гробовом молчании Рауд развернулся, направился к драккару и, кое-как поднявшись наверх по доске, встал перед Хроки. — Делай, что должен, — глухо сказал он и склонил голову. — Не заставляй меня ждать. Хроки посмотрел на меня, и я коротко кивнул — а что мне еще оставалось? Когда тело Рауда со стуком свалилось на палубу, вперед вышли еще четверо пленников. Все как на подбор седые, могучие и покрытые шрамами, выглядывающими из-под многочисленных повязок. Они вполне могли помнить Орма Ульфриксона еще безусым юнцом и решили последовать за ним даже в его последний поход. Через несколько мгновений все было кончено. Хроки вытер окровавленный клинок о плащ одного из мертвецов и спрыгнул на землю. Палуба драккара опустела — на ней не осталось живых. Я запалил факел и первым поднес огонь к сложенным вдоль борта сухим веткам — как требовал обычай. Хороший настрой как ветром сдуло — тем самым, что подпитывал взвившийся к небу погребальный костер. Упрямый старик Рауд ушел красиво, разом лишив меня не только десятки жизней и нескольких славных воинов, но и, казалось, самой победы. Последнее слово осталось за ним. А мне теперь придется разбираться не только с проклятием — ходить с перманентным дебафом я не собирался — но и с упадническими настроениями. Мои новоиспеченные хирдманны во главе с Эйнаром стояли как в воду опущенные. Если где-нибудь в игровых файлах имелась циферка, отвечающая за их боевой дух, она явно просела как минимум вдвое.