Я осторожно повёл ГАЗик по раздолбанной дороге, избегая совсем уж больших промоин. Вот и поворот, покосившийся забор, дома щерятся выбитыми окнами… Дымка не видно — значит, скорее всего, дом полностью укрыт колдовским занавесом. Вот и площадка, где мы тогда разворачивались.

Я заглушил двигатель, и первым делом, перегнувшись через спинку сиденья, осмотрел Машу. В наступившей тишине слышно, как она дышит — но не более того, всё так же без сознания, бледная совсем.

Вылез, повозившись, снял крепёж тента, сдёрнул его и бросил в грузовой отсек, даже не складывая дуги, но открыв полулежащую на импровизированном лежаке Машу на всеобщее обозрение… и тут же кольнул амулет.

За забором того дома, что прямо напротив проезда, стояли двое — Иксения и бородач. А вон и дым из трубы — значит, иллюзию сняли, я вижу то, что на самом деле.

Знал, что, увидев это, испытаю облегчение, но и не предполагал — насколько. Ноги стали ватными — я привалился к борту машины и сполз, пока не упёрся задницей в подножку. Кажется, я закрыл глаза всего на секунду, но когда открыл их — двое стояли уже рядом со мной. В той же одежде, что были в прошлый раз — видимо, это стандартный образ, в котором они показываются людям.

— Привет, — вымученно улыбнулся я, переводя взгляд с Иксении на бородача. Видимо, пошёл отходняк после всего напряжения последних дней — губы едва шевелились. — Вы извините, что я без приглашения. С Машей что-то случилось. Мы не знаем, что. Вот, приехал совета вашего спросить…

Бородач коротко кивнул, и Ксюша одним движением взмыла в кузов машины — именно взмыла, не запрыгнула или залезла. Наклонилась над Машей, провела рукой у неё над головой, вдоль груди… Посмотрела на отца — тот опять кивнул, и девушка так же плавно соскользнула с машины.

— Ваши колдуны, — не вопросительно, а утвердительно сказал бородач, глядя на меня.

— Я не знаю, — я встал, покачнулся, ухватился для равновесия за фару-искатель машины. — Предполагаю, что они. Правда, не могу понять — зачем.

— Ты нужен им, — мелодично сказала Ксюша. — Ты и она. У вас есть то, что не умеют они.

— Я знаю, — моё лицо самопроизвольно исказила гримаса. — Но я не верю им.

— Ты боишься их, — мягко сказала девушка, и я не стал спорить:

— Наверное, да. Потому что не понимаю, что на уме у их ректора.

— Ректора понять несложно, — улыбнулась Иксения. — Главное — понять его место.

Опять говорит загадками… Хотя, это не такая уж загадка — Бурденко, подчинив Колледж, просто-напросто хочет подчинить и город. Власть — такая уж штука, остановиться сможет далеко не каждый. И это как раз понятно — не сложнее, чем решение уравнения с квадратным трёхчленом.