Глаза парня расширились, он медленно расцепил руки:

— Сссергей Мммихалыч?

— Волков, шеф гениален. Не зря сказал — взять тебя с собой, — хмыкнул Антоха. — Не глядя — в десятку… Кто это, знаешь его?

— Колдун, — просто сказал я. — Знакомый, и даже не шапочно.

— А, выкормыш Бурденки, — задумчиво протянул Горюнов. — Интересно, с чего в таком виде…

Да, пованивало от парня даже сейчас. Антоха сделал знак — один из бойцов, подойдя, за шиворот поставил Колтырина на ноги. Тот не сопротивлялся, выглядел безучастным, как кукла, но взгляда от меня не отрывал — видимо, уцепился за знакомое. Интересно, что же произошло?

— Привет, Юра, — просто сказал я. — Не скажу, что хорошо выглядишь. — Переглянувшись с Горюновым, продолжил: — Что с тобой случилось?

Взгляд парня стал чуть более осмысленным, он попытался улыбнуться — как тогда, в машине, когда я показал, что помню, как его зовут. В этот раз у него не получилось.

— Зззмей… Гггаврилыч… Тттроих… Сссразу… Ооотпустил ммменя…

— Где? — вклинился Антоха.

— Ввв… — парня заклинило, слово он сказать так и не смог, но Антоха, опередив, закончил за меня:

— Виковщина?

Судорожно сглотнув, колдун кивнул.

— Тааак… — мельком глянув на меня, Горюнов скомандовал: — Ребята, грузите его. Повезём в город.

— Кукукуда? — пролепетал колдун.

— К Бурденке твоему, куда ж ещё — огрызнулся Антоха, и Колтырин рванулся так, что двое бойцов его еле удержали:

— Нет! — у него даже заикание пропало. — Не в Колледж, нет! Не хочу! Не буду! Здесь хочу, в сарае хочу, — и он забился в истерике.

Мы с Антохой удивлённо переглянулись. И так было ясно, что Колледжу этого колдуна никто не отдаст, особенно теперь — впрочем, он-то об этом не знал. Напуган, исключительно напуган — буквально до усрачки. Что же произошло в Виковщине? Никакого «Змея Гаврилыча» там не было… хотя, я ж видел в истинном облике всего двоих. Кто знает, что могут остальные трое. Съездить бы — но нет, сейчас этого точно делать не стоит. Сначала надо, чтобы он успокоился, и поговорить.

Радует уже то, что колдунов в Виковщине встретили неласково. Вот уж никогда бы не подумал, что отнесусь к этому настолько цинично — как Каращук тогда, в Волково… Маша, всё из-за Маши. Ради неё я на многое готов.

— Свяжите его и грузите, — распорядился Антоха. Сделал шаг к колдуну, влепил ему одну за другой две пощёчины — голова парня так и мотнулась туда-сюда, но истерить он прекратил. Висел на руках бойцов, тупо глядя перед собой.

— Слушай сюда, — спокойно сказал Горюнов. — Если будешь вести себя тихо — поедем к нам. Вымоем, переоденем, накормим. Ты всё расскажешь. Договорились?