И по всему выходило, что его преподобие если еще и не пустился во все тяжкие, то собирался сделать это со дня на день. За последние полмесяца он не раз являлся на службу в неподобающем виде, а вчера и вовсе не пришел, сказавшись больным. С солдатами и младшими чинами, как и раньше, был обходителен и добр, зато с офицерами и иереями отношения, похоже, испортил окончательно. Слухи о его переводе в далекую губернию или даже о лишении церковного сана гуляли по зданию Ордена на Галерной уже давно, однако пока все-таки оставались слухами. То ли Дельвига прощали за былые заслуги, то ли у кого-то все еще имелись причины держать его под присмотром — в столице, поближе к Зимнему дворцу.
А может, высшее руководство «георгиевцев» уже давно плевать хотело на свои работы и все силы бросило на завоевание позиций в окружении нового хозяина, и простые служаки, включая грозных боевых капелланов, оказались предоставлены сами себе. Если так, дисциплина в Ордене наверняка уже захромала на обе ноги разом, и счет таких возмутителей спокойствия шел на десятки.
Впрочем, сейчас меня интересовал только один. Старушка, которая обычно убиралась у Дельвига в апартаментах, обмолвилась, что его преподобие в последнее время нередко принимал у себя в вечернее время некую особу — то ли прачку, то ли работницу с ткацкой фабрики. Что само по себе изрядно отличалось от того Дельвига, которого я знал.
Или думал, что знаю. Так или иначе, эта часть жизни бывшего начальника оставалась для меня тайной. Сан иерея подразумевал абсолютное воздержание от всего плотского, но на деле вряд ли означал больше, чем отсутствие возможности официального брака. Впрочем, раньше Дельвиг или вовсе воздерживался от подобного рода развлечений, или хотя бы умел сохранять их в тайне. А теперь плюнул и на все правила и, похоже, на собственную карьеру.
Зато мне сомнительные новости дали какую-никакую пищу для размышлений.
Я начал поиски еще вчера, во вторник, а значит, сейчас пассия Дельвига наверняка еще трудилась. Сам же его преподобие на службе так и не появился, но и дома его тоже не наблюдалось. Близкой дружбы ни с кем из «георгиевцев» он на моей памяти не водил, да и вообще всегда был крайне избирателен в связях. И к тому же отличался бережливостью и вряд ли отправился бы предаваться пороку в солидное заведение, где его к тому же могли узнать.
На этом мои умозаключения забуксовали, так что я решил довериться интуиции. То есть, нацепить затертый чуть ли не до дыр картуз с кожаной курткой на два размера больше положенного, сунуть в карман «браунинг» и прогуляться по злачным заведениям неподалеку от дома Дельвига.