А уж на верхний этаж, где на узкой лестнице то и дело курили плечистые бородатые сибиряки, и вовсе никто не поднимался. Мансарда под самой крышей чем-то неуловимо напоминала ту, где мне пришлось провести первые дни в этом мире. Такая же простая и небогатая обстановка и минимум мебели, способный удовлетворить разве что юнца или старого вояку, привыкшего к спартанским условиям. Я до сих пор оставался и тем, и другим, но для родовитых аристократов места в комнатушке было, пожалуй, маловато.
Зато здесь они могли чувствовать себя в безопасности… относительной, конечно же. Его светлость канцлер, хоть и объявил Горчакова трагически погибшим в автомобильной аварии, сам в такой исход, похоже не верил. И поэтому работа тайного сыска не прекращалась ни на минуту. Петербург и без того буквально заполнили шпики и соглядатаи, а за последнюю неделю их число выросло еще чуть ли не вдвое.
Даже удивительно, что никто из друзей его светлости до сих пор не попался. Всем, кто сегодня собрался в тесной мансарде, приходилось раз за разом обманывать судьбу, успевая в последний момент проскользнуть между цепкими пальцами столичной жандармерии. А такое, как известно, способно не только намертво сплотить коллектив, но и заметно испортить характер.
— Прошу извинить меня за опоздание, — ядовито процедил Скавронский, швырнув мокрый плащ на тахту. — Больше не повторится. Ваша светлость.
— Довольно, друзья мои, — вздохнул я. — У нас не так много времени, чтобы тратить его на ссоры. И, раз уж мы больше никого не ждем, предлагаю перейти к делу. Игорь Иванович, не могли бы вы…
— Могу. — Шеф осторожно раздвинул плечами благородных господ. — Только умоляю вас, не спрашивайте, где мы это раздобыли.
Не то, чтобы появление здоровенного кожаного тубуса вызвало какой-то особенный ажиотаж, обстановка заметно оживилась. Особенно когда я открутил крышку, вытащил свернутый в трубку лист толстой бумаги и принялся раскладывать его на столе.
— План дворца… — едва слышно пробормотал кто-то за моей спиной. — Кому-то пришлось здорово рисковать.
— Как и всем нам, не правда ли? — Я разгладил чертеж ладонями и чуть придавил углы, чтобы непослушный лист не свернулся обратно. — Прошу любить и жаловать, судари… и сударыня, — зимняя резиденция его величества императора во всей красе!
Я мог бы и промолчать — каждый из присутствующих, за исключением разве что шефа, уже бывал во дворце десятки, если не сотни раз. И если и не помнил все входы и выходы наизусть, то хотя бы представлял, где они располагаются. Впрочем, сейчас нас интересовала по большей части внутренняя планировка. И особенно те ее части, куда простых смертных пускали только в случае крайней надобности.