— Вы здесь исключительно благодаря милости его светлости, — продолжил он. — Я же не доверяю вам ни на грош!

— Почему? — поинтересовался я. — Неужели наш друг дурно обо мне отзывался?

— Напротив, он склонен считать вас человеком достойным и порядочным. — Скавронский насупился и сложил руки на груди, будто ему вдруг стало холодно. — А что до меня… Вы будто бы случайно оказались в толпе рядом со мной. И тут же согласились доставить письмо. Я не склонен верить, что это самое обычное совпадение. А вы?

А какая, в сущности, разница? — Я пожал плечами. — Еще полгода назад никто в Петербурге не верил в колдунов и темные ритуалы. Однако все это оказалось…

— Частью политического заговора! — буркнул Скавронский. — Ваше умение втираться людям в доверие поистине достойно восхищение. Но где гарантии, что за нами прямо сейчас не следят, чтобы арестовать его светлость?

— Мы поэтому проезжаем один и тот же перекресток уже третий раз? — невинно поинтересовался я. — Полагаю, если бы кто-то всерьез подозревал…

— Осторожность никогда не бывает лишней. — Скавронский явно не ожидал, что я стану запоминать дорогу. — Вы даже представить себе не можете, как мы рискуем.

— Ошибаетесь, — усмехнулся я. — Я-то как раз могу. Если уж на то пошло, куда разумнее опасаться не слежки, а патрулей и постов на выезде из города. Жандармы наверняка проверяют всех.

— Их я не боюсь. — Скавронский махнул рукой. — У нас еще остались друзья в столице. И эту машину не посмеет остановить даже сам Геловани.

С этим я мог бы поспорить. Но, конечно же, не стал. Скавронский тоже явно не пылал желанием продолжать беседу, так что остаток пути — еще час с небольшим — мы по большей части молчали. Лимузин действительно трижды пропустили без всякого досмотра, слежки за нами как будто не было, а других поводов перекинуться хотя бы парой слов мы с его сиятельством не нашли — да и, в общем, и не искали.

И я просто наблюдал, как за окном проплывают знакомые пейзажи. Сначала Сестрорецк, а где-то километров через двадцать и Зеленогорск, который здесь наверняка еще назывался на финский манер — Териоки. Я даже успел подумать, что лимузин поедет прямиком до Выборга, однако Горчаков все же спрятался поближе. Сразу за городом машина повернула в сторону Райволы, а потом и вовсе съехала с более-менее укатанной дороги на грунт. И через несколько минут тряски по ухабам остановилась у небольшого двухэтажного домика.

На усадьбу здание явно не тянуло. Скорее напоминало скромную дачу какого-нибудь чиновника или купца второй-третьей гильдии, к тому же еще и заброшенную лет этак пятнадцать назад. Темно-синяя краска на досках фасада уже давно осыпалась, в половине окон не хватало стекол, а вторая половина была заколочена крест-накрест. На присутствие внутри людей намекали только расставленные вокруг автомобили.