И Илья принялся рассматривать руны, пытаясь найти среди них относительно свежую, которая могла бы привести его к своему создателю. Увлекся, и столкнувшаяся с ним женщина раздраженно произнесла на немецком:

— Осторожнее!

Он что — в Германии? Не факт. В Австрии? И тоже не факт. Где там еще на нем говорят? Вот так вот учить языки без оглядки, где и сколько народу его используют! Только они ему легко давались, потому и учил. Легче только музыка.

Илья отошел в сторону, чтобы не мешать прохожим, и замер. В находящемся рядом отеле на первом этаже пульсировал сине-красный сгусток силы, отчетливо видимый сквозь стеклянную дверь. Химера! Что в его случае могло быть лучше химеры? В современном сообществе творцов все они, кроме Макса, подчинялись деду Айзеку, а значит, обязательно помогут!

Ведомый смутной надеждой он на негнущихся ногах вошел в фойе отеля и зажмурился, не смея верить глазам. Там у стойки портье собрались его друзья из череды вероятностей: Ромка Марков, Алекс Кузнецов, Наташа — чью фамилию она сейчас носит? Ромкину или все еще девичью? — его стая. Как так получилось, что они собрались все вместе? Ромка с Кузнецовыми познакомился благодаря Илье и его новой музыкальной школе — ну, в первых трех вероятностях, в мире зомби так и не пересеклись, потому что Илья слишком рано заболел онкологией. Тут его в их жизнях в принципе не случилось, а они все в сборе и явно знакомы друг с другом не один год — незнакомцев игнорируют не с таким напускным безразличием и стрельбой глазами, когда остальные отворачиваются.

Может, это судьба? Подобные встречи просто так не случаются! Даже мир от волнения пошел рябью — проклятие тоже хотело воспользоваться ситуацией и пробить благословение Мьялиг. Следовало поторопиться, но Илья успел лишь сделать шаг вперед, как к нему поспешил охранник, и пришлось отступить обратно к двери. За нее выходить не стал, только вытянул перед собой руку и заявил по-английски:

— Держите дистанцию!

Дальше ничего дельного на ум не пришло, но хватило, чтобы мужчина не стал выгонять его сразу, а только спросил, как Илья себя чувствует. Чувствовал он себя неважно, но отвлекаться на это не собирался. Ведь вызови охранник скорою или просто выстави за дверь, друзья так и останутся людьми из череды вероятностей, а ему сейчас так нужно было что-нибудь настоящее.

А мир все продолжал рябить и, казалось, вот-вот захрустит на деснах стеклом, которое вот-вот пойдет трещинами и осыплется в пустоту, возвратив Илью обратно к кострам междумирья — проклятому паноптикуму. И ничего лучше, чем треснуть по двери со всей дури, чтобы прийти в себя, он не придумал. Зато полегчало, и можно было снова посмотреть в зал, попытаться поймать взгляд кого-нибудь из друзей… А дальше что? Ну вон, они все повернулись, смотрит кто с любопытством, кто с ехидством, кто с явным неодобрением, как вон тот парень у стойки. Отбросом, должно быть, считает. Или того хуже — обдолбавшимся мажором, сбежавшим из частной школы где-нибудь в Великобритании. И ведь не особо далек от правды — штормит, хоть прям здесь ложись и жди полиции со скорой или вылета к паноптикуму — тут уж как повезет.