— Я согласен… Только вытащи нас отсюда…

Он успел заметить, как в центре комнаты, где их схватили при неудачном побеге, из ниоткуда появился Макс Нилан, и отрубился, уже не надеясь очнуться в этом мире, а не в череде вероятностей.

Ничего не болело, и это было настолько подозрительно, что Илья подорвался на кровати и заметался взглядом по палате, пытаясь понять, где он. Дремавший в кресле отец тоже проснулся и, подойдя к кровати, осторожно взял Илью за плечи, развернул к себе.

— Все хорошо, — тихо и настойчиво сказал он, а потом повторил еще несколько раз, пока Илья не прекратил попыток вырваться. — Ты дома, — подтвердил он очевидное. — То есть, конечно, в госпитале Николаса, но, главное, что теперь в безопасности. Макс сказал, что амулет работает, и тебя больше не… Ты не исчезнешь.

Не врал — проклятие совсем не чувствовалось, но расслабляться из-за этого не стоило.

— Где химера?

— Химера? — переспросил отец и обернулся к дверям, как будто там могла обнаружиться выдуманная зверушка вместо представителя самой сильной разновидности творцов.

— Там… Когда меня ранили, со мной были еще люди. Что с ними?

— А, твои друзья. Они все здесь, в полном порядке — Макс притащил, потому что Валерия оказалась его племянницей, и он решил лично заняться тем конфликтом с бандитами. Думаю, им пока что лучше побыть вне России.

Это была действительно хорошая новость, и если амулет правда работает, можно расслабиться. Руки нашарили на груди гайтан, сжали камень, который как будто пульсировал в такт его сердцу. Работает… Его словно ледяной водой окатило: конечно, работает! Ведь Илья заключил сделку с демоном! С демоном, желающим отправить Дэна в Лабиринт Смерти!

— Илюш? — заметив, как он жмурится, позвал отец. — Что-нибудь болит?

«Совесть… Вроде бы это чувство так называется…»

— Пап, я…

— Не стоит, — он смахнул со лба Ильи влажную от проступившего пота прядку, похлопал по плечу, никак не решаясь продолжить говорить, и все-таки выдавил из себя: — Это моя вина. Все, что произошло в тот день — моя вина. Мне не следовало распускать руки… Никогда себя за это не прощу.

«Тебе тогда убить меня следовало, знай ты, что я потом сделаю» — обреченно подумал Илья, но идей, как объясниться, не было. После признания отца свое собственное делать не хотелось — хотелось остаться ребенком, которого любят и ждут дома, как бы паршиво он себя не вел.

— Еще и заперли тебя в четырех стенах, со всех сторон обложив соглядатаями, — продолжал отец, словно и впрямь хотел добить своим расположением. — Ни друзей, ни подружки, ничего так необходимого подросткам. Ты потому к этим ребятам прибился, да?