Когда удается наконец незаметно улизнуть и под благовидным предлогом покинуть зал, напряжение достигает предела. Я выхожу в коридор, делаю несколько глубоких вдохов и почти бегом направляюсь к лифту. Офис Меркурия пуст, в верхнем ящике стола легко находится нужный ключ. Сжимая его в кулаке, возвращаюсь к лифтам и щелкаю кнопкой верхнего этажа.

Кабина движется медленно, словно нехотя. Каждая секунда растягивается медом, стекающим в кофе с ложки. Цифры над дверями загораются, гаснут, сменяют друг друга, но время словно застыло.

— Что в этой крыше такого особенного?

«Для тебя, наверное, ничего, — легко отзывается сестра. — У каждого есть место, где мир перестаёт давить. Где ты просто есть — без масок, ролей и чужих ожиданий. Крыша Талассы была для меня такой».

Всем нужно убежище, но не каждому удается его найти. Пустая кабина лифта бесшумно спускается вниз. Оказавшись, наконец, перед дверью на крышу, никак не могу заставить себя открыть её, преодолеть комок из страха и непонятной надежды снова поймать ощущение присутствия Ри, пусть и иллюзорного. Увидеть то, что она видела. Думать о том же, о чём Ри думала. Почувствовать то же, что она чувствовала.

С возвращением голоса Рины в мою голову я не стала лучше понимать ее. Теперь её тайны совсем рядом, но словно закрыты на замок, а ключ у меня не от него, а от двери на крышу.

Пока решаюсь ее открыть, кабина лифта снова ползет наверх, этаж за этажом. Я хмурюсь, не оборачиваясь. Разумеется, мое присутствие не могло остаться незамеченным. Если это Фомин, сделаю вид, что просто ошиблась этажом. Не хочу ни объяснений, ни утешений. Но когда дверь лифта открываются, за спиной раздаётся:

— Мальвина.

Только теперь осознаю, что задержала дыхание. С коротким выдохом устало усмехаюсь:

— Соскучился?

— Решил, что ты без меня сбежала с корпоратива в более интересное место. — Костя подходит ближе, останавливается у стены. — И не ошибся.

— Не факт. — Поняв, что тянуть больше нет смысла, я вставляю ключ в замочную скважину. Костя — не Фомин и что бы ни оказалось за дверью, он поймет. — Возможно, там нет ничего особенного, и окажется, что я зря не дослушала жалобы Сергея Федоровича на таможню, не пропустившую его груз из-за проблем с декларированием.

Семенов понимающе хмыкает:

— В таком случае даже если там пусто, это предпочтительней.

Я открываю дверь и теплый весенний ветер бьет в лицо. Он пахнет морем, первой зеленью и свободой — той самой, которую не чувствуешь внизу, среди стекла и бетона. Крыша Талассы оказывается смотровой площадкой. Тайной, и от этого интересной. Маленькие фонари заливают ее мягким светом. Город рассыпался внизу тысячами огней, а море сливается с небом в черноте горизонта. Ветер, свободно гуляющий между парапетами ограждений, сдувает лишние мысли. Шаг за шагом я приближаюсь к краю, смотрю вниз на огни, машины, людей, не подозревающих, что кто-то за ними наблюдает.