Солнце пробивается сквозь туман и ложится на стол жёлто-белыми полосами — неровными, словно кто-то пролил молоко и не вытер. Вряд ли сказанного мной достаточно, чтобы папа смирился с мыслью, что я вцепилась в Семенова мертвой хваткой. Ему нужно время, чтобы обдумать мои слова и принять правду. Я готова это время дать, поэтому, развернувшись, собираюсь уйти.

— Хорошо, — нехотя отвечает отец, а когда я уже у двери, добавляет коротко и отрывисто: — Тогда ты должна знать еще кое-что. Семенов сам приезжал ко мне тогда, год назад, за день до тебя. И просил о том же, о чем сейчас просишь ты — чтобы между вами всё было серьезно.

Сознание мгновенно сопоставляет факты и воспроизводит события годичной давности так, словно это было вчера — детально восстанавливает хронологию. Наш с папой ужин. Его намеки на то, что мне стоит уволиться и внезапную холодность Семенова, ни с того ни с сего решившего меня избегать. Костя хотел быть со мной уже тогда, но отступил из-за папиных слов.

— Ты отказал ему, — не спрашиваю — утверждаю, потому что уверена, что так и было.

— Конечно. А потом ломал голову, выискивая способ запретить тебе возвращаться к нему. И сейчас не хочу, чтобы ты чувствовала себя ему обязанной.

Но я чувствую. И не только это. Тени от жалюзи дрожат на стенах так же, как ресницы. Впервые между мной и отцом такой уровень доверия. От этого непривычно и… тепло.

— Потому что если бы запретил, я мчалась бы вдвое быстрей, — с понимающей улыбкой хмыкаю я.

Мы оба это прекрасно знаем. Папа усмехается:

— Значит, хочешь мчаться теперь?

— Хуже. Теперь я хочу за него замуж.

Я сказала это несерьезно. Просто ему назло, в отместку за то, что год назад именно он стал причиной нашего с Семеновым разрыва. Но возвращаясь в свой кабинет, не могу понять, почему Костя вообще об этом у него спрашивал? Наши отношения с папой тогда были настолько натянутыми, что что любой разговор трещал по швам с первой же фразы. Семенов об этом знал, но счел его мнение решающим.

«Неужели ты до сих пор не поняла, что для того, кто подростком остался в полном одиночестве, семья важнее всего? — легко объясняет Ри. — Поэтому Костя считал себя обязанным жениться на Анисе, когда та забеременела и не прервал общение с Савкой даже отгородившись от всего мира».

— Зато со мной прервал первой, — фыркаю я, и лишь потом замечаю, что парень из отдела айти, имя которого я забыла, странно на меня смотрит.

«У него были причины. Семенов считал, что поступает правильно».

Коридор полон людей и для того, чтобы придать разговорам с умершей сестрой вид нормальности, я подношу к губам телефон и высказываю недовольство уже ему: