— После того, что ты сегодня устроила, у Семенова прибавилось причин держаться подальше! Ты вообще на чьей стороне⁈ Костя слышал достаточно, чтобы додумать такое, чего у меня даже в мыслях не было. Теперь он выстроит между нами еще одну стену, выше прежней и будет держаться ещё дальше, холодней и молчаливей. Теперь он…

«Теперь он ждет тебя у кабинета, и если не хочешь, чтобы Костя услышал твой обвинительной монолог, пора прекратить возмущаться», — перебивает Ри с ноткой самодовольства в голосе.

Заявление заставляет меня замолчать, но скорее от неожиданности. Сперва кажется, что сестра пошутила, потому что в то, что после увиденной сцены с Олегом Семенов явился ко мне добровольно и самостоятельно, не верится. Но его силуэт, который я уже не смогу спутать с кем-то другим, и правда маячит у кабинета.

— Есть минутка? — интересуется Костя, словно час назад не случилось ничего, выходящего за рамки обыденности.

Но ведь случилось. И по тому, как старательно Семенов не встречается со мной взглядом, ясно: он всё слышал и ничего не забыл. Просто обсуждать увиденную сцену не станет, поэтому я отсекаю оправданиям возможность сорваться с языка, до боли закусив край нижней губы. Киваю и открываю ключом дверь кабинета, приглашая Костю войти.

— Что ты знаешь о Калининградском филиале? — Он останавливается у самого входа, словно стол, у которого я сегодня разговаривала с Фоминым, заминирован или посыпан спорами сибирской язвы.

— Он самый далекий. — Я пожимаю плечами и бесстрашно устраиваюсь на рабочем месте, продолжая перечислять: — Самый новый (Ри ездила на открытие за полгода до гибели). И, судя по отчетам, самый убыточный.

— А посещаемость там в полтора раза выше некоторых местных отелей, добавляет Костя и мой удивленный взгляд наконец встречается с его — безапелляционным. — Только не говори об этом пока никому, Мальвина. Хочу сначала попросить парней из моего отдела кое-что проверить.

Что бы Семенов ни нашел про Калининградский филиал, эти мысли занимают его настолько, что он даже не заметил, как только что назвал «своим» отдел, которым уже год руководит Родионов. И про Васильцову ни слова не сказал, хотя мог бы.

— Давай съездим завтра? — предлагаю я, надеясь воспользоваться этим обстоятельством, чтобы обойтись без уговоров и противостояния.

У меня получается, потому что Костя, почти не отвлекаясь от своих мрачных раздумий коротко кивает:

— Давай.

Не спешу радоваться этой подозрительной сговорчивости, понимая, что он скорее всего просто снова сдвинул границы между нами еще дальше, и с этого расстояния ему плевать, чувствую ли я что-нибудь к Фомину.