— Вы знаете, что с ней случилось? — резко бросаю я, оборвав его восторги.

Слишком раздражительным оказывается сходство с Валентином. Настолько раздражительным, что мысленно я уже обвинила его во всех смертных грехах просто за типаж смущенного ботаника, к каждому из которых с некоторых пор отношусь предвзято.

«Он не имеет к убийству отношения», — вступается Ринка, а маркетолог виновато опускает взгляд:

— Да, нам говорили. Конечно… Мне очень жаль.

От неловкости его спасает Семенов, неожиданно появляясь в дверном проеме:

— Если ты закончила, то поехали.

Закончила ли я разглядывать безупречно-идеальные документы закупщиков? Или подозревать маркетолога за взгляд? Правду говорят, что расследованию должны быть чужды эмоции. Они как пятна на стекле, заслоняют главное и заставляют видеть то, чего нет. Нужно уметь смотреть объективно, без надежды. Иначе увидишь лишь то, на что надеешься или чего боишься.

— Закончила, — сухо отзываюсь я, а вскоре мы прощаемся с сотрудниками и покидаем офис, чтобы вернуться в отель.

Костя не похож на того, кто что-то нашел, но и на того, кто сдался не похож тоже. В такси он спокойно наблюдает за городом и молчит, размышляя о чем-то своем.

— Что теперь? — не выдержав неопределенности и тишины спрашиваю я.

— А ты как думаешь, Мальвина? — отвечает Семенов вопросом на вопрос. — Тебе ничего не показалось странным?

Разве что показная идеальность? Но это не причина, а следствие. Я поправляю слишком туго натянутый ремень безопасности:

— Мне показалось, что сотрудники ждали нашего появления. Поэтому и Смолкина не было. Если он в чем-то замешан, то знал, что ты так или иначе вытрясешь из него правду.

— Мне тоже так показалось, — Костя продолжает смотреть в окно, и в его голосе проскальзывает досада.

Кажется, что Семенов вот-вот напомнит, что говорил не останавливаться в Меркурии, но он молча оплачивает такси, остановившееся у отеля. А я предлагаю:

— Может попробуем завтра?

— Больше чем уверен, что завтра у него тоже найдутся неотложные дела, — хмыкает Костя, пропуская меня вперед. — Давай сначала поужинаем и пару часов поспим, Мальвина, а там будет видно.

Спать действительно хочется, и из-за разницы во времени, и из-за бессонной ночи. Глаза слипаются, а сознание превращается в спутанный клубок ниток. Поэтому во время ужина я клюю носом и ем без аппетита. Но у Семенова откуда-то находятся силы на допрос:

— Что тебе рассказал Богачев?

Тот разговор был слишком личным, чтобы слово в слово передавать его Косте, но он в тот день так переживал за меня, что сохранить сказанное Арсением в тайне тоже не получится. Я кратко обрисовываю суть: