Халат держится лишь благодаря туго завязанному на талии поясу и я бесстыдно откинув голову, подставляю под поцелуи шею, ключицы и грудь. Запускаю пальцы в Костины волосы, завороженно вожу ими по короткой окантовке на шее, опускаюсь к плечам и упругой груди с окаменевшими мышцами, к напряженному рельефу на животе. Чувствую его кожей, впитываю каждым вдохом.

— Хочу тебя, — шепчу в его губы. Голос сел от желания. Развожу бедра еще шире. Между ними горит и пульсирует так, что я готова взорваться от одного прикосновения. Мои ладони спускаются еще ниже, чтобы окончательно освободить Семенова от остатков одежды. Я ведь тоже нужна ему, несмотря на все преграды, которые он выстроил между нами. Сильно. До дрожи в мышцах. Прошу с такой мольбой, чтобы у него даже мысли отказать не возникло: — Сейчас. Пожалуйста.

Семенов не отвечает. Проводит пальцами между моих разведенных ног, убеждаясь, что я не нуждаюсь в прелюдиях, но остро нуждаюсь в нем самом. Выгибаюсь от этого прикосновения, протяжно выдыхая, а Костя, с шумом втягивает воздух у виска и резким толчком заполняет меня.

Стон удовольствия вызывается из груди, и я закрываю глаза, погружаясь в пьянящее безвременье, в котором Костя становится для меня центром Вселенной. Только его руки и губы, только жар его тела, только его частое дыхание в унисон с моим. Он двигается плавно, проникает до упора, задевает самые чувствительные точки моего тела и оставляет отпечатки каждым прикосновением, зная, что каждое я запомню. Я тоже оставляю следы ногтями на его плечах и лопатках, неосознанно впиваюсь зубами в солоноватую кожу на шее и плечах. Хватаюсь за широкие плечи, позволяя ему проникать глубже. Захлебываюсь ощущениями, яркими и ослепительными, как вспышки фейерверков.

Костя входит жестче и двигается быстрее. От нового глубокого толчка низ живота пронзает волнами удовольствия, мышцы сокращаются в эйфории, но именно в этот момент виски обжигает мыслью: Семенов знал, что так будет. Знал, что я не просто впущу его, но и не сумею перед ним устоять. Он не успокоить меня пришел. Не желая, чтобы мы сухо и по-деловому навсегда расстались в офисе Меркурия, словно чужие друг другу люди, Костя пришел попрощаться. Всё, что сейчас между нами происходит — в последний раз.

Дрожь всё ещё сотрясает тело, но эйфория смешалась с горьким и жгучим отчаянием, а слезы царапают нижние веки. Я не могу их сдержать и крупные горячие капли стекают по щекам, обгоняя друг друга, катятся по шее, изгибают траекторию на ключицах и теряются на груди, заставив Семенова замереть: