Стеклянные стены, панорамные окна и белый камень Талассы, казавшиеся сказочно-красивыми в первый день, теперь давят и я чувствую себя рыбой в аквариуме. Словно я в дурацком реалити-шоу, где все вокруг постоянно наблюдают за мной. Следят, оценивают, ждут, когда я ошибусь. Моё отчаяние тонко граничит с паранойей, но я упертая и привыкла идти напролом — пережитки работы в следствии, оказавшейся ценным опытом.

Проект сестры сдвинулся с мертвой точки: специалисты из Архи-Строя в конце недели обещают начать реставрацию первого Меркурия. Стол в кабинете завален папками документов по контрагентам — нужно проверить их самой, раз выяснилось, что на службу безопасности сети полагаться нельзя. Привычка действовать в одиночку теперь как нельзя кстати.

Я снова тру пальцами виски — такими темпами скоро протру в них дыры. Звон в ушах, стихший было на несколько часов, снова усиливается. Делаю глоток кофе, горечью обжигающий горло, когда селектор оживает голосом секретарши:

— Алина Владимировна, Владимир Сергеевич просит вас зайти.

Рина растворяется в воздухе, едва услышав его имя — передает эстафетную палочку следующему претенденту на роль моего палача. Разговор с ним после увольнения Корсакова был вопросом времени. Нетрудно догадаться, что он будет не из приятных и я по старой привычке выстраиваю перед собой невидимую стену для защиты от упреков и обвинений.

Нужный кабинет на этаж выше моего-Ринкиного. Я бреду по коридору, и кажется, что стены сужаются, потолок давит, а пол уходит из-под ног. Будто даже само здание, названное в честь своенравной морской богини, хочет меня выгнать: лифты едут слишком медленно, двери открываются с неохотой, коридоры с каждым разом становятся длиннее.

Отец поднимает взгляд от документов на столе, и, судя по недовольству на знакомом лице, Корсаков перед увольнением озвучивал мне именно его мысли. Что если папа просил занять место Ри только для того, чтобы просто в очередной подтвердить мою никчемность и окончательно списать со счетов? Я закрываю дверь и сажусь в кресло, не дожидаясь от него приглашения.

— Могла бы посоветоваться со мной, прежде чем увольнять сотрудника такого уровня, Ли. — Начинает папа без долгих предисловий и смеривает меня взглядом судьи, который давно принял решение, но готов выслушать оправдания, соблюдая иллюзию законности.

Не чувствуя за собой вины, я неопределенно пожимаю плечами:

— Ты был в санатории. — Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но взгляд всё же отвожу. Туман за окном почти такой же густой, как тот, что оставила в моей голове очередная бессонная ночь. — Вопрос требовал решения здесь и сейчас.