Слова пронзают меня насквозь. Я сглатываю, плечи напряжены. - Я делаю свою работу.

Но затем добавь более мягким голосом: “Я забочусь о вас, обо всех вас, ребята. Ты это знаешь.

Томас не отвечает. Просто смотрит слишком долго, затем отворачивается и исчезает наверху, стуча сапогами по ступенькам.

Я стою там, ощущая запах мокрой шерсти и сосны в носу, гул голосов вокруг и боль от его молчания, давящая глубже любого оскорбления, слезы застилают мне глаза.

Внезапно всего этого становится слишком много.

***

Томас

Воздух в комнате Лейтнера густой от пота из-за влажных курток, висящих слишком близко к батарее. Парни входят и выходят, понизив голоса, опустив глаза в пол. Никто не смеется. Никто не дразнится.

Дело не только во мне. Все свободны. Мартин неаккуратно катался на лыжах. Нико разгорячен на одной пробежке, на следующей его уже нет. Лукасу следовало бы быть здесь, отпускать шутки, задавать тон, но он на больничной койке в Инсбруке, его нога стянута стальными ремнями. Без него вся команда чувствует себя разбитой. А я? Предполагается, что я буду противовесом. Вместо этого я - якорь, тянущий нас всех ко дну.

Ляйтнер ждет, пока остальные уйдут, затем с тихим щелчком закрывает дверь. Он не теряет времени даром. Он никогда этого не делает.

“Раньше ты был тем, кто высоко держал голову команды”, - говорит он. Его голос низкий, но режет сильнее крика. - Теперь мы тонем.

Я смотрю на половицы, на потертости, оставленные годами носки ботинок. У меня сжимается в груди, каждое слово - правда.

“ Тебе нужно взять себя в руки. Он подходит ближе, не сводя с меня глаз. - Или Маттео сбежит с глобусом прежде, чем ты даже заметишь.

Я киваю один раз. Без возражений. Без оправданий. Потому что какой в этом смысл? Он прав.

Но я не знаю, как это исправить. Лыжи кажутся неправильными, мое тело тяжелеет, в голове шум. Все, чему я привык доверять не задумываясь, утекает у меня сквозь пальцы.

Поэтому я делаю единственное, что знаю: снова ставлю стену.

- Я что-нибудь придумаю, - бормочу я.

Ляйтнер изучает меня, прищурив глаза, как будто видит насквозь.

“ Разберись с этим побыстрее, ” наконец говорит он. “Лидеры не замолкают, когда комната наполняется водой”.

Я выхожу из комнаты со стиснутой челюстью и сжатыми кулаками, притворяясь, что это обещание что-то значит. Притворяюсь, что я действительно знаю, как сделать это правдой.

***

Katharina

На большом экране снова повторяется повтор, голоса комментаторов из динамиков становятся тише. Томас приближается к финишу, лыжи цепляют слишком поздно, плечи напряжены, линия уже пройдена. Десятый. Лицо Маттео заполняет следующий кадр, идеальная улыбка, идеальная победа. Толпа взрывается.