Я нажимаю сильнее, глубже, гоняясь за скоростью. Лыжи вибрируют от голода, снег срезается при каждом повороте. Ритм сохраняется, но темп продолжает расти. Плавно. Слишком плавно. Холм ничего не требует взамен, просто отдает, притягивая меня все быстрее и быстрее, как будто хочет, чтобы я поверил, что я неприкасаемый.

Я слышу голос комментатора как резкий, пронзительный звук в моем шлеме. Или это только у меня в голове?

“Керн летит — он создает время... ”

Эти слова эхом отдаются в моей голове, громче, чем рев моих лыж. Я сильнее толкаюсь в следующие ворота, колени сжаты, руки вытянуты вперед. Грань тонкая, как бритва, но я всегда жила там. Всегда доверял этому преимуществу.

Налетает порыв ветра. Снег взметается брызгами. Я опускаюсь ниже, вырезаю плотнее. Мои лыжи дрожат, но держатся. На мгновение мне кажется, что я победил.

Затем начинается колея. Выбоина в мягком снегу, скрытая в тени.

Как я мог это пропустить? Я не скучаю по колеям. Никогда.

Моя правая лыжа клюет неправильно, отклоняясь вбок. Я широко выбрасываю другую ногу в поисках равновесия. Вибрация пронзает мои кости.

Я могу это выдержать. Я делал это тысячу раз.

Но холм отступает. Один переплет с треском лопается. Лыжа отлетает в сторону, врезается в сетку. Другой ловит, дергает меня вбок, но крепление держится. Удар хлыста пронзает мою шею, мир переворачивается.

Я в воздухе. Не лечу. Отброшен. Пытаюсь справиться с падением, но это безнадежно.

Я не умею разбиваться. Разбиваться - не мой конек.

Белый снег. Красные панели. Мимо проносятся размытые синие рекламные щиты. Мое тело выгибается, плечо врезается в лед, бедра дергаются, ноги подгибаются. И все же одна лыжа держится, со страшной силой дергая мою ногу в невозможных направлениях.

Я падаю раз, другой, небо и земля меняются местами так быстро, что я не могу сказать, в какую сторону смотрю.

Удар. Подушка безопасности на моей груди срабатывает, и острая боль взрывается в плече, на мгновение ослепляя меня.

Мой шлем с хрустом врезается в жесткий рюкзак. Звук глухой, отдающийся эхом в моем черепе, как удар колокола под водой.

Я пытаюсь втянуть воздух, но из меня вышибло воздух. У меня сжимается грудь. Мой рот наполняется привкусом металла.

Где-то наверху искаженно звенят колокольчики коров. Кричат голоса. Лыжи скрипят, когда кто-то приближается ко мне.

Я сплевываю кровь, и тут приходит боль. В плече, в ноге, в голове. Такое чувство, что яи есть боль.

И сквозь это - ее голос. Ненастоящий. Просто воспоминание, острое, как лед.Не делай глупостей.

Не Лейтнер.

Katharina.

Имя отдается эхом, размытое, тяжелее, чем рев толпы.