Я кивнул.

— Вижу. А в тот раз у него тоже перчатка была?

— А? Перчатка? — Марк недоумённо нахмурился. — Я как-то не обратил внимания. Да и в перчатке разве дело?

— Боюсь, и в ней тоже. — прошептал я. — Тут вообще надо обращать внимание на любые мелочи, всё может иметь значение.

Я хотел напомнить про Татьянины биолокационные загогулины, но тут по залу прокатился шумок, и на подиум вышел Гоппиус.

Заведующий нейроэнергетической лабораторией сменил потрёпанный гражданский костюм, в котором летел сюда из Москвы, на распахнутый лабораторный халат, под которым синел френч полувоенного образца. Он подошёл к краю возвышения и поднял руку, требуя тишины. Коммунары дисциплинированно умолкли.

— Вы, я полагаю, гадаете, зачем вас сюда позвали? — начал он, не тратя времени на приветствия. — Рад вам сообщить, что вы были отобраны по строго научным соображениям для участия в программе государственной важности.

Заявление было сильным. «Программа государственной важности», «строго научный отбор» — эти слова должны ложиться живительной манной небесной, мёдом сахарным, на души подростков, воспитанных в коммунарском духе! Аудитория молча внимала Гоппиусу, ожидая не менее эффектного продолжения.

— Вероятно, каждый из вас помнит обследование, которое он проходил в московской лаборатории?

В ответ закивали, кто-то крикнул: «Такое забудешь!..» Оратор снова поднял руку в призыве к спокойствию, а я сделал в памяти отметку — оказывается мы здесь в среде себе подобных, прошедших через «подвалы ЧК».

— Итак, нам всем: и мне, и вам, и вашим товарищам, прошедшим отбор раньше — указующий взмах руки в сторону пятерых в лабораторных халатах, — предстоит заниматься вещами не совсем обычными, я бы даже сказал, поразительными с точки зрения обывателя. И, тем не менее, они имеют под собой строго научное, диалектическое обоснование, и при надлежащем подходе способны принести огромную пользу нашей социалистической Родине!

На этот раз выкриками с мест не ограничились — раздались аплодисменты, и продолжались они, пока Гоппиус энергичными жестами не угомонил восторженных слушателей.

— Кое-кто из вас уже успели познакомиться с подобными научными воззрениями с помощью художественной литературы, книг, которые мы недавно доставили в коммуну именно для этой цели. К сожалению, не у всех дошли до этого руки, — тут мне показалось, что он остановил на мне укоризненный взгляд, — но я надеюсь, что в ближайшее время это досадное упущение будет исправлено.

…А ведь я и вправду не проделал эксперимент, о котором мы с Марком спорили ночью на сеновале, после налёта на библиотеку — прийти к библиотекарше Клаве и, как ни в чём не бывало, спросить: «нет ли чего-нибудь новенького?…» Н-да, действительно упущение…