— Но, книги книгами… — Гоппиус обвёл слушателей внимательным взглядом, останавливаясь на миг на каждом, — а сейчас я расскажу, чем нам с вами предстоит заниматься в ближайшие несколько месяцев. Но сперва каждый из вас должен подписать одну бумагу.

При этих слова один из парней сделал шаг вперёд. Из тонкой папки (и как это я её раньше не заметил?) — он извлёк листок с полоской машинописного текста и фиолетовым казённым штампом и продемонстрировал его собравшимся.

— Это очень важный документ. — продолжал Гоппиус. — Подписка о неразглашении, обещание держать в строжайшей тайне всё, что вы здесь узнаете — как сейчас, так и в дальнейшем. Вещи, которыми нам предстоит заниматься, составляют важнейшую государственную тайну, и любой иностранный шпион сделает всё, чтобы подобрать к ним ключик. И вы, как будущие борцы за победу мирового пролетариата… — тут он закашлялся и невольно сделал паузу, — … как будущие солдаты мировой революции помнить, что всякого нарушителя данного обещания покарает суровая, но справедливая рука советского закона и гнев товарищей!

Ошарашенная аудитория внимала. Такого поворота явно не ожидал никто из присутствующих. Да что там, вряд ли хотя бы половине из них вообще приходилось слышать о каких-то там 'подписках о неразглашении!

— А теперь вы по очереди подойдёте и поставите свою подпись под документами. — сухо, без пафоса, закончил Гоппиус. — После этого продолжим нашу увлекательную беседу.

'Ты смотри,- хмыкнул я (про себя, разумеется), принимая листок из рук девушки в синем халате — он ещё и шутит! Ладно, посмотрим, кто будет смеяться последним…

Н-да, серьёзная бумага, ничего не скажешь: грозный штамп «ОГПУ СССР» наверху, строки «…в том, что никогда, ни при каких обстоятельствах не буду сообщать никаких сведений…», предупреждение об уголовной ответственности начиная с четырнадцати лет, — не слишком-то вяжется с хрестоматийным образом макаренковской коммуны, почерпнутым из книг и художественных фильмов. Ну да что уж теперь — как говорится, «попала собака в колесо — пищи, а беги! Я обмакнул подсунутое мне перо в чернильницу–непроливашку, которую барышня держала в руке, и старательно вывел дату и подпись: 'А. Давыдов».

…А солидно у них тут поставлено. Системно. Что ж, как говорят в одном южном городе, откуда родом мой друг Марк — «будем посмотреть»…

В общем, всё получилось достаточно предсказуемо — если, конечно, иметь в виду то, что нам с Марком удалось узнать во время недавнего вояжа в Москву. По сути, единственным сюрпризом оказалось то, что Гоппиус предпочёл объявление вот в таком, коллективном формате вместо индивидуального собеседования. Хотя, если подумать, то с каждым из нас он уже имел случай и побеседовать и даже залезть в мозги при помощи своей безумной аппаратуры. А совместное «приобщение к таинствам» тоже имеет смысл, и даже немалый — своего рода вступление в тайный рыцарский орден, члены которого связаны общей клятвой и вынуждены отныне держаться друг за друга — и, разумеется, за своего «магистра».