Оба милиционера ресторан рассматривали исключительно как пункт питания, побыстрее бы поесть да и уйти, но Арехин разъяснил, что так в ресторане не принято, тут нужно отдыхать, а есть как бы между прочим. И пить тоже. Не сразу стакан кизлярки, а по рюмочке, по рюмочке. Закусывая и наслаждаясь беседой. Беседовать же можно о чём угодно. Да вот хоть о курортниках. Аслюкаев и Баранович, верно, всякого насмотрелись?
Аслюкаев и Баранович, поначалу скованные великолепием ресторана, после третьей рюмки кизлярки почувствовали свободу, но их разговоры о курортниках были специфическими — о кражах, побоях, убийствах и самоубийствах. Приедет какой-нибудь растратчик в Кисловодск, погуляет недельку-другую, а там вдруг решит уйти из жизни, понимая, что лучших дней у него не будет. Умереть на вершине счастья, так сказать. С жиру. В Кисловодске самоубийцы преимущественно вешались, в Пятигорске стрелялись, а в Ессентуках травились вероналом. Последнее хоть и безболезненно, однако не очень надёжно. Они, поди, и травились с тем расчётом, что их спасут, а потом и снисхождение сделают. Но это вряд ли. Если каждому, выпившему пять таблеток веронала, снисхождение делать, никакого веронала не хватит.
Познавательную беседу прервал метрдотель.
— Простите, но вот те граждане утверждают, что они ваши хорошие знакомые.
Арехин посмотрел в указанном направлении. У входа, который по неимению мест в зале перекрывал швейцар, стояли утренние знакомые. Журналисты «Гудка», многообещающая поросль отечественной словесности. Вид у них был одновременно и лихой, и смущённый.
— Да, это мои знакомые. Пригласите их к нашему столику, если они, разумеется, не против.
— Они не против, они очень даже не против, — сказал метрдотель и дал знак швейцару. Газетная троица, тут же ободрясь, ринулась в зал под завистливые взгляды оставшихся снаружи.
— Надеюсь, мы не стесним вас? — осведомился Михаил Афанасьевич.
— Нисколько, — ответил Арехин. — Напротив, я надеюсь, что вы привнесёте в наши разговоры столичный шик, остроумие, наконец, расскажете что-нибудь интересное, вы ведь газетчики, встречаетесь со знаменитостями, прочим недоступными.
— Вы только не переживайте, — сказал Илья. — Мы не нахлебники. Сегодня получили, наконец, деньги, потому и решили махнуть в ресторан. А здесь аншлаг, вот мы и обнаглели, — говорил он складно, видно, подготовился.
— Ну нет, вы наши гости. Мы хоть и на Северном, но Кавказе. А будете в Париже — заходите, у меня особнячок довольно вместительный, — здесь Арехин подпустил хлестакова, в Париже он снимал небольшую квартиру, пусть и в хорошем доме на хорошей улице хорошего района. Но чего не сделаешь для дела.