Водку Арехин отставил до лучших времён, обошёлся травяным чаем. Поблагодарил ведущую палаты (звание, заменившее прежнюю горничную), полюбовался на пейзаж «Шат-Гора» кисти генерала (сам Эльбрус, увы, из окон виллы виден не был) и перешёл во вторую комнату, которую назвали «темновой». Новая метода лечения переутомления, по методе французского доктора Луи Жапризо, во всяком случае, Арехин назвал именно это имя, пришедшее на ум, быть может, и неспроста. Стены и пол — в коврах, у дверей портьеры, а окна закрыты ставнями и занавешены тяжелыми римскими шторами. При всём этом система вентиляции оставляла воздух прохладным и свежим даже в полдень.
Он прикрыл дверь.
Полной, абсолютной темноты не было, да ему полной и не нужно. Достаточно и такой. Будто в безлунную ночь стоишь в чистом поле, за десять вёрст окрест ни огонька, и только звёзды небесные освещают путь.
По звёздам он и пошёл. Разделся, лег в свежезастеленую (как иностранцу, ему перестилали ежедневно) постель и начал сооружать замок — со стенами, рвами, башнями и прочими полагающимися укреплениями и ловушками. Щупальца, совсем недавно бесцеремонно пытающиеся проскользнуть в мозг, заволновались, почуяв потоки кипятка и смолы, и с первой же бочкой вара спрятались за горизонтом. Впрочем, горизонт был близок, на расстоянии полёта стрелы, и его лучники время от времени посылали эти стрелы во всякие подозрительные тени. Иногда тени охали, иногда нет.
Оставив на постах сержантов, сам он удалился в донжон, где на самой верхотуре размещался штабной зал. Хотя по размерам зал был невелик, чай, не балы задавать, в уголке за ширмой стояла походная кровать, в которую он и улёгся, предварительно с высоты оглядев, не подбирается ли оврагами подлый враг.
Враг готовил новые козни, но пока не подбирался. По крайней мере, крупными силами. Щупальца — цветочки, а дойдет черёд до ягод, нет — видно будет.
Он ушёл в привычный полусон. В детстве брат Алексей
выучился плавать по-собачьи, от деревенских мальчишек, и потом отцу пришлось положить немало сил, чтобы он плавал стильно — брассом и кролем. А он, Александр, после болезни стал по-собачьи спать, даже учиться не пришлось. Так и по сей день спит — вполглаза, вполуха, вполголовы. Всегда начеку. Есть, правда, и минусы: полностью отдохнувшим он чувствует себя не после семи часов сна, как все остальные, а после десяти. Зато эти десять часов можно добирать частями, по часу, а то и по пять минут, а на пару-тройку дней — и впрок. Или в долг. С какого конца зайти. Впрок, конечно, лучше. Вот и сейчас он, раздав за время отдыха сну долги, собирает силы на будущее. Точнее — на настоящее.