— Я так, наугад, — ответил Тольц. — Что в Рамони читать могут, кроме Пушкина?
Они приближались неторопливо, стараясь не мешать, но сначала самые маленькие, потом те, кто постарше, и уже последней учительница нет нет, а и стали посматривать в их сторону: кто, мол, такие, откуда взялись.
Они остановились шагах в двадцати. Барон угадал — это и в самом деле была сказка о купце и Балде, и когда она подошла к закономерному финалу, дети засмеялись, но вразнобой. Постарше хохотали вовсю, а младшие неуверенно хихикали, не сколько от смеха, сколько подражая старшим.
— А ты, Филя, чего ж не смеешься, — спросила учительница самого маленького слушателя.
— Мне купца жалко, — честно ответил Филя. — Куда он теперь, без ума, без языка? Кому он нужен?
— Да никому, — сказал мальчик постарше. — Пожил всласть, дай пожить другим.
— Точно, — поддержал второй. — Балда, он ложку мимо рта не пронесёт.
— Тише, ребята, тише, — уняла разгоревшееся было пламя спора учительница. — Вы подумайте, а завтра мы поговорим, прав ли Балда, наказавший купца, поступил ли он по-христиански, или нет. С родителями поговорите, посоветуйтесь. А пока бегайте, играйте.
Упрашивать ребят не пришлось. Только что сидели смирно — и словно вихрь пролетел над одуванчиком.
— Слушаю вас, господа — обратилась учительница к пришедшим.
— Я и мой британский друг, писатель Артур Конан-Дойль, сейчас гостим у Петра Александровича Ольденбургского. И нам посоветовали познакомиться с вашей школой.
— У господина Ланского слово не расходится с делом, очень приятно.
Арехин-старший не понял, причем здесь Ланской, но продолжил:
— И вот мы здесь.
— Что ж, школа перед вами — учительница описала правой рукой полукруг, показывая и здание, и площадку, и детей, бегающих на первый взгляд беспорядочно, а на второй — каждый по своей орбите.
— Много учеников?
— Много, особенно зимой. Летом только те, от кого в хозяйстве пользы мало.
— Можно посмотреть классы?
— Конечно, — учительница легко поднялась. — Дети, вы особенно не шалите, я всё вижу, а уж слышу и того больше. Вы своих детей на воздухе оставите, или…
— Мы здесь побудем, — быстро ответил Арёхин-младший.
— Ну, побудьте, побудьте, — согласилась учительница. — С ребятишками познакомьтесь, они не страшные.
— И мы не страшные, — сказал барон, и первым ринулся в деревенский Мальмстрем. За ним и Арехин-младший.
— Новенькие, новенькие! Вам водить!
Игра была простая — салочки. И играли деревенские просто: есть они, а есть городские барчуки. Барчуков обижать, конечно, нельзя, учительница заругает, но немножко — можно. И потому салили постоянно барчуков, чтобы водить им — не переводить. Пусть побегают, им полезно.